Любовь начинает и выигрывает - Екатерина Есина

Лена грустно молчала. Наконец, она решилась заговорить.

– Ну, пожалуйста, Гаврила Андреевич, пусть они будут счастливы друг с другом!

– Обязательно, – сказал Веселовский, – но не сейчас, счастье нужно выстрадать, не заслужили ещё. Лена, поверь, мы всем нашим ТСЖ порадуемся, когда их любовь, если это, действительно, она, получит достойное вознаграждение. Как там поэт-правдоруб говорил: «Нас … (далее Гаврила Андреевич употребил глагол, относящийся к ненормативной лексике и подвергающийся в общественных местах всяческой цензуре), а мы крепчаем!»

– Вот, вот, – подхватила Лена, – «и того не замечаем, что, покуда нас … вот это самое, годы лучшие идут».

– Не в рифму у тебя, Лена, получилось, не любишь ты всё своими именами называть, а из песни, как известно, слова не выкинешь… Ну да ладно, всё по поводу Михайлова поняла?

– Поняла, – печально сказала Лена. – Ну, позвольте им хоть в Стамбуле на концерт любимой группы сходить!

– Лена! Я думал, что у тебя в машине есть кондиционер! Тебя тепловой удар не хватил? Какой концерт, она там везде в чадре ходит!

– До основного выступления будет концерт в закрытом VIP-клубе. Клуб специально создан для обеспеченных людей, которые не хотят появляться на публике, предпочитая оставаться незамеченными.

– Ладно, туда, наверное, можно, пусть идут, но тогда кое-кто не пойдёт на концерт этой группы в Петербурге, – произнёс Веселовский, искоса взглянув на Лену.

Лена в очередной раз вздохнула.

– Лена! Не дуйся! На концерт как раз всем билетов хватит, – успокоил женщину председатель, – это же не мандаты депутатов Государственной Думы. На, держи, аж целых четыре могу дать, – сказал он, передавая ей небольшой конвертик.

– Благодарю, Гаврила Андреевич, и всё-таки…

– Лена! Мы договорились, по-моему, кончай эту самодеятельность! – помрачнел Ленин собеседник. – Ещё раз узнаю, что ты энергию зря тратишь, крылышки подрежу, и будешь вместо курсантиков меня по вторникам охранять, поняла?

– Поняла, – сказала Лена, грустно кивнув головой.

– Да, вот ещё что: Александр Абрамович звонил, в июле мы едем на игровой фестиваль в Израиль, тема игры – «Декамерон» Боккачо, я на тебя рассчитываю. Тем более, что ты уже скоро свой можешь «Декамерон» написать, соболезнующая страждущим принцесса Галеотто[14], – с иронией сказал Веселовский. – И не забудь, пожалуйста, надеть коктейльное платье, а не, как в прошлый раз, джинсы. Я от стыда не знал, куда деваться!

– Я коктейли не пью, – сухо сказала Лена.

– А что, по-твоему, я курю, раз смокинг надеваю? – сердито отреагировал Веселовский.

– Гаврила Андреевич! Вы что думаете, у людей мозгов прибавляется, когда они в вечернем платье или костюме? – недовольно спросила Лена.

– Я не знаю, что там прибавляется или убавляется, знаю только то, что надо соответствовать моменту, вот и всё. И, кстати, зря ты меня так сердишь, я ещё твой грешок вспомнил относительно одежды. Вот посмотри, как тут одна барышня по твоей подсказке на экономический форум вырядилась! – Веселовский достал из пухлой пачки, лежащей на столе, фотографию девушки в красном сарафане с огромным декольте.

– Так это она на форум собиралась? – с ужасом в глазах воскликнула Лена. – А мне она сказала, что на свидание с мужчиной своей мечты идёт…

– Лена, ты, пожалуйста, уточняй в следующий раз, где будет проходить свидание и, на всякий случай, кто мужчина мечты! Я как узнал, к кому она направилась, мне чуть плохо не стало! Она бы ещё купальник на себя нацепила. А её фейсконтроль уже на входе в павильон остановил.

– Они не встретились? – с ещё большим ужасом в глазах спросила Лена и её, буквально, передёрнуло.

– Если бы они не встретились, наше ТСЖ сразу бы разогнали! А кто был бы виноват? – укоризненно посмотрел Веселовский на Лену. – Хорошо, что я вовремя сориентировался, выгнал её избранника на улицу покурить… Ну, ладно, разговор окончен, надеюсь, что ты сделаешь соответствующие выводы, иди, тебе ещё ребёнка забирать из театральной студии. Как у него там с ролями? Не обижают? – спросил Гаврила Андреевич уже гораздо более мирным тоном.

– Не обижают, ролей много, – задумчиво протянула Лена. – Гаврила Андреевич! А что, если мне с Геллой поговорить? Это как-то поможет ситуации?

– Лена! Ты опять за своё? С Геллой говорить даже я бы не рискнул, тем более сейчас.

– И всё-таки я попробую. Отвезу ребёнка домой и съезжу к ней. – Взяв конверт с билетами, Лена Щвецова стремительно вышла из кабинета.

Превратности любви

Идея пойти на концерт возникла после того, когда Михайлов, получив сообщение о грядущем VIP-мероприятии в закрытом клубе Forbes, стал напевать:

– Сome here, baby,You know you drive me up a wall.The way you make good for all the nasty tricks, you pullSeems like we’re making up more than we’re making loveAnd it always seems you got somethingon your mind other than me.Girl, you got to change your crazy ways, you hear me…

– Серёжа, – спросила Арина, – мне показалось, или ты действительно пел хит моей любимой группы?

– Нет, тебе не показалось… Правда что ли, это тоже твоя любимая группа? А ты была когда-нибудь на её концерте?

– Нет, и вряд ли когда-нибудь попаду. Участникам уже много лет, самому молодому к шестидесяти… Наверное, они концертов больше не дают.

– Вот тут ты ошибаешься! На днях начинается их мировое турне, а завтра они дают концерт в VIP-клубе Стамбула!

– И что, можно пойти? – радостно воскликнула Арина.

– Думаю, да. Тем более что клуб закрытый. В отличие от публичных мероприятий, где люди приходят себя показать, других посмотреть, тут никто не хочет показываться на публике, поэтому можешь даже чадру не надевать, мы незаметно войдём в клуб и так же незаметно выйдем. Сейчас я свяжусь с менеджером клуба.

На следующее утро они уже были в Стамбуле. Михайлов уговорил Арину никуда не ходить и отдохнуть в номере гостиницы перед концертом. Рина согласилась, твёрдо решив, что будет спать, именно спать, а не заниматься тем, чем они с Михайловым только и занимались в последнее время. Но намерения её потерпели полный крах. Вначале миллиардер тихонько подошёл к лежащей Арине, предусмотрительно натянувшей одеяло до подбородка. Смотря на неё пронзительным сексуальным взглядом, словно желая прожечь мешавшее рассматривать тело любимой женщины одеяло, он прочитал четверостишие:

– Не губи себя сном беспокойным,безразличием не трави,взгляд твой атомный, очи томныепусть уснут на моей груди.[15]

– Ты хочешь сказать, Михайлов, что это ты сочинил? – спросила девушка, прищурившись.

– Ну, да! – выгнув бровь, сказал олигарх. – Можно я прилягу рядом, и ты меня поцелуешь за такие замечательные стихи?