Палач - Олег Борисов

Усталый и злой начальник Департамента Сыска Теней пристроился на краю стола и лишь махнул рукой:

– Не волнуйся, еда и выпивка за счет властей. Так же, как возможность прокатиться с ветерком на коляске, которая стоит под окнами. Главное – найти злодея, что лапы на чужие деньги наложил. Очень наших государственных мужей такая ситуация пугает. Вроде бы ты хозяин своих сбережений, а потом в банк зайдешь – и лишь дырка от бублика в кубышке…

– То есть сам господин Депорт им уже малоинтересен?

– Завещание огласили, кому он теперь нужен? Разве что на поминки желающих набьется вся округа. Теперь модно состоятельных людей с помпой в другой мир отправлять. Там и вспомнят добрым словом. Благо, на похороны заранее было отложено… А родственники не просто любимого миллионера забыли, они уже успели переругаться от полученных долей в золотом пироге. И мне улыбаются лишь в надежде, что я найду похищенные деньги. Не было бы четырех сотен испарившихся талеров, на порог бы не пустили.

Палач аккуратно вытер жирные руки о край скатерти и подвел итог полуночным бдениям:

– Значит, хозяин дома умер от естественных причин. Как ты и просил, я заехал в морг, посмотрел на покойничка. Ну и здесь все углы облазил… Чисто. Никто из щелей не выпрыгивал, никто бедолагу не пугал до смерти. Ни одна тварь ему глотку не грызла. Я бы сказал, что у нас исключительно криминальное происшествие. Кто-то из друзей-знакомых узнал утром о смерти Депорта и быстренько заглянул в банк. Пообщаться на тему оставшегося без присмотра золота.

– Допрошенные клерки в один голос утверждают, что к ним приходил именно господин Депорт, а не кто-то другой. Внешний вид, одежда, поведение – все совпадает с покойным. И лишь точно установленное время смерти путает все карты…

– Брат-близнец? – Охотник подошел к веренице полуобнаженных девиц на стене и стал разглядывать наиболее пикантные позы. – Хотя ты бы его уже нашел. И брата, и близнеца.

– Нашел бы, – согласился сыщик, доставая последнюю цигариллу из картонной коробки. – Мало того, я всех родных и знакомых успел за сегодня перетряхнуть, челядь не по разу проверил. Чисто здесь с криминальной точки зрения. Ну, отношения специфические, это понятно. Могли друг на друга грязь ведрами лить, чтобы из завещания конкурентов вычеркнули. Но совсем непохоже, чтобы кто-то из близкого окружения мог фокус с банком провернуть.

– Кроме того… – пробурчал себе под нос Клаккер, колупая ногтем край афиши. – Интересно, может, их забрать как некую улику? Новым хозяевам дома вряд ли такая красота понадобится. А я бы нашел, где повесить. Вполне себе приятные девушки.

– Подожди с уликами… Что ты там перед этим сказал? Чего «того»? – Шольц зажал в кулаке коробок со спичками и с подозрением уставился на широкую спину подчиненного. – О чем ты?

– Я тебя не первый день знаю. И могу делать ставки, когда ты выдернул пустышку и злобно пытаешься на мне отыграться за личную неудачу в расследовании. Или когда у тебя что-то за пазухой болтается, но пока с этим наверх идти смысла нет. Либо слухи, либо сплетни. Или еще что-нибудь столь же неопределенное. Но обязательно попавшее в масть, за что ты зацепился… И сейчас я просто вижу, как где-то в глубине твоей исхудавшей фигуры зарождается разгадка столь необычной прогулки покойника.

Чиркнула спичка, и яркий в полумраке комнаты огонек опалил кончик цигариллы. Выпустив первый клуб дыма, сыщик кивнул:

– Есть одна мелочь. Неприятная такая… Мы не можем найти клерка, который выдавал деньги. После работы он отправился домой и пропал. Должен был заглянуть в любимый кабачок, затем в ближайший полицейский участок для дачи показаний – и испарился… А пару часов назад мне шепнули в частном порядке, что за прошлый месяц был еще, как минимум, один случай, когда двойник хапнул чужие деньги. Скандал замяли, но слушок уже гуляет. Правда, там выпотрошили чужую кубышку при живом владельце. Просто пострадавший был в отъезде, а когда вернулся в город – сцепился с банком из-за пропавшего золота. Банкиры проверили, что клиент действительно не мог в тот день зайти в гости, и погасили недостачу из своих средств.

– Значит, у нас на горизонте подозреваемый. Мистер Икс, мастер перевоплощения и любитель жить на широкую ногу. Правда, я среди уголовников не припомню, кто бы начал шиковать в последнее время. Да и кутил не видно, с размахом тратящих неожиданное наследство. На четыре сотни можно с полгода пить беспробудно и половину Города поить. Да еще останется на черный день…

Клаккер достал нож и ловко подцепил первую афишу. Шольц лишь сильнее нахмурил брови и прикрыл воспаленные глаза:

– Неужели ты все на шалопаев потратил? Ни гроша не осталось купить эту бумажную гадость в ближайшей газетной будке?

Палач лишь усмехнулся, продолжая аккуратно снимать блестящие ярко раскрашенные плотные листы. Уложив последнюю красотку в стопку к остальным, подравнял края и свернул рулон. Закончив возиться с узлами, натянул перчатки и двинулся к выходу, напевая на ходу что-то бравурное из старого армейского репертуара:

– Покойный с дрянью не общался, это точно. А вот на бумажках тонкий запах Тени остался. Буквально какие-то крохотные следы. Так что я с утра и пройдусь по продавцам. Думаю, к обеду найду, кто именно торговал столь специфическим товаром с черными отметками. Может, найдем еще кого из знакомых господина Депорта. Как ты говоришь: «Большую часть преступлений совершают родные и близкие»? И если родственники твою проверку прошли, значит, пора трясти близких приятелей. Ну и пропавшего клерка искать.

– Это ты к чему? – возмутился Шольц, с крайним неодобрением разглядывая исчезающего из комнаты охотника.

– Это я лишь даю понять, что еще один труп по местным дырам искать придется тебе, а я как белый человек иду спать. Чтобы утром начать приобщаться к высокому искусству. Сам знаешь – в кордебалете ноги задирать приходится как можно выше, иначе клиент не поймет… Все, я убыл к месту постоянной дислокации…

Дверь тихо закрылась, оставив сыщика в одиночестве обдумывать, какое именно жестокое наказание он выберет для нахала. Всего один день на хозяйстве, а уже командует, зараза. Ну ладно, как только с двойником разберемся, так…

Тонкие пальцы с обгрызенными ногтями перебирали тяжелые кругляши. Золотые монеты кочевали с одного края стола на другой, собирались в стопки, разбегались звенящими ручейками, чтобы вновь собраться в тусклую желтую пирамиду. Насытившись зрелищем, человек бережно переложил свои сокровища в сундук и закрыл скрипучую крышку. Потом посидел, вздыхая, достал из сокровищницы одну монету и спрятал в карман. Последняя мелочь еще вчера была потрачена на лепешки и сыр, а голодное брюхо настойчиво напоминало о себе. Придется снова отрывать от сердца крохотный кусочек «солнца». Чтобы прожить еще месяц или два. Или…