Убийства, в которые я влюблен - Алфред Хичкок

— Что они сделают с этим человеком?

Он быстро взглянул на нее, пытаясь определить ее настроение.

— Я требовал смертного приговора, — сказал он. — Он хладнокровно убил свою жену. Почему он должен получить что-нибудь другое?

— Я только спросила, Уоррен. — Она прижалась щекой к его плечу.

— Смерть — часть этой работы, — сказал он. — Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Ты не сердишься на меня за это?

Она оттолкнула его на мгновение, как будто бы решая, сердиться ей или нет. Потом быстро притянула к себе, опалив ему ухо горячим и частым дыханием.

Они пустились в недельное празднование. Сдержанные, интимные ужины в полумраке вечерних клубов с близкими знакомыми. Селви не пристало появляться на публике веселым в данных обстоятельствах.

Вечером того дня, когда осужденный Марри Родман был приговорен к смерти, они остались дома и пили из больших стаканов бренди, согревая его руками. Дорин захмелела и была дразняще страстной, и Селви думал, что счастливее быть невозможно. Он начал с юридической школы среднего уровня и должности служащего третьего ранга в юридическом департаменте штата, а достиг важного и уважаемого положения. Он женился на прекрасной, избалованной женщине и мог заставить ее стонать в своих руках. Он был горд собой. Он был благодарен Марри Родману за то, что тот предоставил ему шанс.

В тот самый день, на который было назначено исполнение приговора над Родманом, к Селви подошел сутулый седой человек в засаленной шляпе.

Он вышел из дверей аптеки. Его руки были засунуты в карманы грязного твидового пальто, шляпа надвинута низко на глаза. Лицо заросло седой щетиной.

— Пожалуйста, — торопливо проговорил человек, — могу я поговорить с вами минуту?

Селви оглядел его и полез в карман за мелочью.

— Нет, — поспешно сказал незнакомец. — Мне не нужно подаяния. Я только хочу поговорить с вами, мистер Селви.

— Вы знаете, кто я?

— Да, конечно, мистер Селви. Я все о вас читал.

Суровый взгляд Селви смягчился.

— Но я сейчас тороплюсь. Назначена встреча.

— Это важно, мистер Селви. Клянусь богом. Не могли бы мы куда-нибудь зайти? Может быть, выпить кофе? Всего пять минут.

— Почему бы вам не отправить мне письмо или не зайти в контору? Мы располагаемся на улице Чамберс.

— Это по поводу того человека, мистер Селви. Которого сегодня ночью казнят.

Прокурор всмотрелся в глаза незнакомца. Он увидел, насколько пристальным и острым был его взгляд.

— Хорошо, — сказал он. — Дальше по улице есть кафе. Но только пять минут, помните.[3]

Время было за половину третьего. Обеденная суматоха в кафе уже прошла. Они нашли свободное место в конце зала и молча сидели, пока официант убирал со стола.

Наконец старик наклонился к прокурору и заговорил:

— Меня зовут Арлингтон… Фил Арлингтон. Я уезжал из города во Флориду, а то бы не допустил, чтобы дело зашло так далеко.

— Я не понимаю вас, мистер Арлингтон. Вы говорите о суде над Родманом?

— Да-да, именно так. Когда я вернулся назад и услышал, что произошло, я просто не знал, что делать. Я был ошеломлен, прочтя о том, что случилось с этим беднягой. Но боялся. Понимаете? Боялся!..

— Чего боялись?

Тот проговорил, глядя в чашку:

— Я пережил страшные минуты, стараясь решить, что делать. Но затем я решился… Черт возьми, Родман этот — человек молодой, полный сил и здоровья. Сколько ему: тридцать восемь?.. А мне шестьдесят четыре, мистер Селвей. Так что, по-вашему, лучше?..

— Лучше для чего?

Раздражение охватило Селвея. Он посмотрел на часы.

— Ближе к делу, мистер Арлингтон. Я человек занятой.

— Я хочу спросить у вас совета… — Седой старик облизнул пересохшие губы. — Я испугался пойти сразу в полицию и подумал, что мне вначале надо спросить у вас… Мистер Селвей, надо ли мне рассказать полиции о том, что я натворил? Должен ли я им рассказать, что это я убил ту женщину? Должен или нет?..

Мир словно взорвался в сознании прокурора… Руки Уоррена Селвея, сжимавшие чашку горячего кофе, похолодели.

— Что вы сказали? — глухо выдавил он. — Ее убил Родман. Он убил свою жену, мы доказали это.

— Нет-нет! В этом-то вся штука. Я пробирался попутным транспортом на восток. Так доехал до Вилфорда, бродил по городу в поисках хлеба и работы. Я постучался в тот дом. Дверь открыла красивая леди. Она угостила меня бутербродом с ветчиной.

— Какой дом? Как вы могли узнать, что это была миссис Родман?

— Это я потом узнал. Я видел ее фотографию в газетах. Она была славной женщиной. Все было бы о'кэй, если бы она не вошла невзначай на кухню.

— Что-что?… — поспешно проговорил Селвей.

— Мне не следовало бы так делать. Я хочу сказать, она действительно хорошо отнеслась ко мне, очень доброжелательно и сердечно, но я был сломлен совершенно. Пока ее не было, я начал шарить по всем банкам на полках. Вы знаете женщин: они всегда прячут мелкие деньги в банках, домашние деньги, как они их называют. Она застала меня за этим занятием и взбесилась. Нет, она не раскричалась, но я видел, что она замышляет недоброе.

Тогда-то я и сделал это. Я потерял голову.

— Я не верю вам, — сказал Селви. — В округе никто ничего не видел. Родман и его жена все время ссорились.

Седой человек пожал плечами.

— Про это я ничего не знаю, мистер Селви. Я ничего не знаю об этих людях. Но так все случилось, и я прошу вашего совета. — Он потер лоб. — Я хочу сказать, если я сейчас сознаюсь, что они со мной сделают?

— Сожгут вас, — холодно ответил Селви. — Сожгут вас вместо Родмана. Вы этого хотите?

Орлингтон побледнел.

— Нет. Тюрьма, о'кей. Но не это.

— Тогда просто забудьте про это. Понимаете меня, мистер Орлингтон? Я думаю, вам все это приснилось, не так ли? Думайте об этом именно так. Плохой сон. И теперь продолжайте свой путь и забудьте об этом.

— Но тот человек… Они его убьют сегодня ночью.

— Потому что он виновен. — Селви ударил ладонью по столу. — Я доказал, что он виновен. Понятно?

Губы незнакомца дрожали.

— Да, сэр.

Селви встал и бросил пять долларов на стол.

— Заплатите по счету. И оставьте себе сдачу.

В тот вечер Дорин в четвертый раз спросила его, сколько времени.

— Одиннадцать, — мрачно сказал он.

— Еще один час. — Она глубоко утопала в подушках софы. — Интересно, что он сейчас чувствует…

— Прекрати!

— О, да мы сегодня нервничаем.

— Моя часть работы закончена, Дорин. В который раз я тебе это говорю. Теперь дело штата сделать свою.

Она задумчиво прикусила свой розовый язычок зубами.

— Но это ты отправил его туда, где он теперь находится, Уоррен. Ты не можешь этого отрицать.

— Жюри отправило его туда!

— Ты не должен кричать на меня, прокурор.

— О, Дорин… — Он наклонился к ней, хотел извиниться, но зазвонил телефон.

Он сердито поднял трубку.

— Мистер Селви? Это Орлингтон.

У Селви участился пульс.

— Что вы хотите?

— Мистер Селви, я все обдумывал это. То, что вы мне сказали сегодня. Мне кажется, было бы неправильно просто забыть об этом. Я хочу сказать…

— Орлингтон, послушайте меня. Я бы хотел увидеть вас. Я хотел бы, чтобы вы пришли сейчас ко мне.

— Эй! — воскликнула Дорин.

— Прежде чем вы сделаете что-нибудь поспешное, я хочу поговорить с вами, растолковать вам ваше правовое положение. Я думаю, вам следует это узнать ради самого себя.

На другом конце провода наступила пауза.

— Думаю, может, вы и правы, мистер Селви. Только я в дальней части города, и к тому времени, когда я доберусь…

— Вы можете успеть. Поезжайте на метро, это быстрее всего. Сойдете на остановке «86-я улица».

Когда он повесил трубку, Дорин встала с софы.

— Дорин, подожди. Я сожалею об этом. Этот человек — важный свидетель в деле, которым я занимаюсь. Единственное время, когда я могу его увидеть, — это сейчас.

— Желаю хорошо провести время, — проговорила она и направилась в спальню.

— Дорин…

Дверь за ней закрылась. На мгновение стало тихо. Затем Дорин защелкнула замок.

Селви выругался себе под нос по поводу смены настроений жены и направился к бару.

Ко времени, когда Орлингтон позвонил в дверь, Селви уже успел пропустить шесть рюмок бурбона.

В роскошной квартире засаленная шляпа и грязное пальто Орлингтона выглядели еще более убого. Он снял их и робко огляделся.

— У нас есть только 45 минут, — сказал он. — Я должен что-то предпринять, мистер Селви.

— Я знаю, что вы можете предпринять, — улыбнулся прокурор. — Вы можете выпить и все обсудить.