Завоевание куртизанки - Анна Кэмпбелл

Что-то слегка похожее на восхищение мелькнуло в остекленевших глазах герцогини, таких же ярко-синих и красивых, как у Кайлмора.

– Должна признать, ты достойный противник.

– Это ничего не изменит, – сказала Верити как можно спокойнее. Мольбы никогда не помогают. Может быть, поможет презрение. – Повторяю, мы с его светлостью расстались навсегда. Он поклялся, что не станет преследовать меня.

– Даже если это так, я заслуживаю какого-то отмщения за то беспокойство, которое ты мне причинила, – с торжеством сказала герцогиня.

– Пыток и изнасилования?

– Эти вещи связаны между собой. – Герцогиня погладила лезвие ножа и посмотрела на свою жертву. – Пожалуй, я выколю тебе глаз.

Ком встал в горле Верити.

– Вы ослепите меня? – возмутилась она.

– Нет. Один глаз я оставлю. Я хочу, чтобы ты видела, что я делаю. Опасно ставить себя выше тех, кто лучше тебя.

– Вы не лучше меня, – отрезала Верити. Ярость побеждала страх. Только ярость давала ей силы спокойно стоять в ожидании пытки. – Вам это не сойдет с рук. Я прибегну ко всей силе закона.

Верити удивило и немного испугало, когда герцогиня рассмеялась, звонкий и приятный звук нарушил тишину.

– Я – герцогиня Кайлмор. Ты – любовница моего сына, простолюдинка. Закон не станет считаться с тобой. Если только я не решу выслать тебя из страны за проституцию.

– Да вы просто дьявол, – ужаснулась Верити.

«Пусть это произойдет быстро», – молила она Бога, хотя знала, что герцогине хочется как можно дольше продлить ее мучения.

Сила духа – это все, что оставалось у Верити. Она закрыла глаза и ждала.

Герцогиня была совсем рядом, Верити услышала шуршание шелкового рукава, герцогиня отвела руку в сторону для удара.

Затем мгновенная тишина, и холодный, властный, любимый голос прорезал окружавший ее туман кошмара:

– Пролей хотя бы каплю ее крови, и я застрелю тебя на месте.

Глава 25

Отчетливо произнесенные слова Кайлмора вырвали Верити из беспросветной темноты, в которую она погрузилась.

Он не мог появиться здесь, чтобы спасти ее. Такие невероятные подвиги совершаются только в волшебных сказках. Должно быть, от страха и горя она сошла с ума.

Но когда Верити открыла затуманенные глаза, Кайлмор, такой же надменный, как и всегда, направлялся к ней. От его ярости дрожал даже воздух.

Он был одет во все черное, от шелковой рубашки до длинного пальто, достававшего до земли.

На фоне черной одежды его лицо было бледным и напряженным. Одна рука небрежно касалась рукоятки кинжала, висевшего на поясе, а в другой Кайлмор держал тяжелый пистолет, нацеленный на мать и Смитсона.

Ахнув, герцогиня обернулась.

– Джастин, не будь смешным. Ты не можешь угрожать родной матери.

Она сказала это вполне рассудительно. Исступленно жаждавшая мести гарпия, какой она только что была, исчезла. Герцогиня торопливо спрятала смертоносный серебряный нож в складках своих юбок.

Дикая ярость была в улыбке герцога, когда он остановился в нескольких футах от матери.

– Я могу и угрожаю вам, мадам. – Он взглянул в сторону Верити. – Ты не пострадала, mo cridhe?

– Нет, – прошептала Верити.

Все еще дрожа, она смотрела на Кайлмора полными слез глазами.

Она была спасена. Он никогда никому не позволит обидеть ее. Верити знала это так же хорошо, как знала, что жить – значит дышать.

– У тебя кровь на лице, – указал он, и в его голосе было столько нежности.

– Всего лишь царапина, – неуверенно сказала Верити.

В сравнении с тем, что собиралась с ней сделать герцогиня, этот неглубокий порез ничего не значил.

– Надеюсь. Иначе кто-то дорого заплатит за это. – Скрывая свои чувства, Кайлмор вновь сурово посмотрел на мать.

Герцогиня встретила его взгляд с презрительной гримасой на лице.

– Ты ничего мне не сделаешь, у тебя смелости не хватит.

Очевидно, она решила, что бравада – лучший способ выйти из создавшегося положения.

– Проверьте, – сказал он тем же внушающим ужас спокойным голосом.

Но герцогиня не поняла предупреждения. Торжествующая улыбка скривила ее губы.

– Ты забыл, что со мною четверо, а ты один.

Властная манера Кайлмора не изменилась.

– Четыре человека, которые скоро будут арестованы, и каждое слово их показаний будет приговором для вас.

Он сделал знак кому-то, находившемуся позади него. И из придорожных зарослей вышли восемь вооруженных слуг. Среди них Верити узнала Хэмиша, Энди и Ангуса.

– Джастин, подумай о скандале! – резко сказала герцогиня.

– Да, подумайте об этом, – с удовлетворением ответил он.

Неслышно и ловко люди Кайлмора взяли на мушку юношу, который чуть не изрезал Верити, и того типа, который охранял пугающе неподвижное тело Бена.

Герцог взглянул на громилу, который все еще удерживал Верити.

– Если надеешься дожить до следующей минуты, отпусти ее.

В его голосе была такая властность, что через мгновение Верити была свободна. От внезапности освобождения она не устояла на ногах, покачнулась и жадно глотнула воздух, чтобы преодолеть неожиданное головокружение.

Кайлмор успел поддержать ее.

– Господи, mo leannan, что они с тобой сделали? – тихо прошептал он.

От его прикосновения слабость исчезла. Верити влекло к его силе и теплу, как цветок тянется к солнцу.

Он здесь, он здесь.

Эта песенка радости и изумления помогла ей впервые за все это время свободно вздохнуть. Верити подавила ми путное желание уткнуться носом в его грудь и притвориться, что опасность миновала.

Даже защищая ее своим телом, Кайлмор не опускал пистолета.

Ее сердце переполняла странная радость. Как ей хотелось навсегда остаться в объятиях Кайлмора, но ее желания сейчас были так же невыполнимы, как и раньше.

Ей хотелось прильнуть к Кайлмору и залить его слезами благодарности.

Сдерживаясь, Верити снова глубоко вздохнула. Сейчас надо взглянуть на брата. Его слишком долго не было слышно.

– Мне надо посмотреть на Бена, – с беспокойством сказала она. – Он вон там, его избили почти до смерти.

– Хэмиш, иди с ней, – распорядился Кайлмор.

Он не опускал пистолета, нацеленного на мать, все время, пока Верити спешила к брату. Бен, все еще связанный, лежал на земле. К счастью, он, должно быть, потерял сознание еще до того, как герцогиня схватила нож.

Верити, рыдая, опустилась рядом с ним на колени.

«Жив ли он? Пожалуйста, пусть он будет жив».

Она наклонилась над его бедным избитым телом и прижала брата к своей груди. Даже в мягком свете сумерек она видела, как сильно он пострадал. Слава Богу, Бен еще дышал. Она слышала, как проходит воздух через его разбитые губы.