Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

под его прикосновениями, и в то же время старательно пытался дать ему отпор. Его сладостные стоны все еще звенели в ушах, а раскрасневшееся лицо и припухшие от яростных поцелуев губы продолжали будоражить воображение.

И… как если бы этого было недостаточно для того, чтобы фантазии Вэйюя снова накрыли его такой несвоевременной волной возбуждения, память юноши снова в деталях и красках воссоздала то, как Ваньнин выглядел обнаженным.

«Бл*ть!»

Мо Жань едва не приложил сам себя лицом в стену, пытаясь избавиться от наваждения и хоть немного собраться, потому что время шло, и он должен был ответить Чу Ваньнину хоть что-то.

Он снова вспомнил, что в ту самую ночь в его голове возникла идиотская идея, что Чу Ваньнин никуда не уйдет от него если их отношения перейдут на новый уровень. В конце концов, это должно было случиться, да и Ваньнин больше не дергался так сильно от прикосновений, не был напуган, не выглядел затравленным — даже наоборот…

К сожалению, Мо Жань не учел, что мужчина сбежит от него при первой же возможности. Без объяснений. Быстрее проносящейся в небе кометы…

Идея и вправду была отстойной, как оказалось впоследствии.

Мо Жань понятия не имел, что ему теперь делать, и как себя вести с балетмейстером Чу, который после той ночи только и делал, что игнорировал его.

Им действительно нужно было поговорить.

Но, по крайней мере, когда парень все-таки совладал с собой и наконец предложил ему все обсудить, Ваньнин ответил «хорошо».

Это было уже что-то.

Спустя двадцать минут Вэйюй, растрепанный и вооруженный бутылкой минералки, ворвался на репетицию. Он знал, что выглядит помято, но ему было, по правде говоря, безразлично мнение коллег — сейчас его интересовал лишь один человек, и именно к нему он направлялся.

Впрочем, к его удивлению, Чу Ваньнина нигде не было в поле зрения. На мгновение снова закралась мысль о том, что тот сбежал.

К счастью, Ши Мэй как раз был на сцене, и Мо Жань тут же подбежал к нему и, перекрикивая музыку, спросил:

— Где балетмейстер Чу?

Громкая музыка продолжала нестись из колонок, давя на виски, а глаза нещадно резало от сценического света. К горлу внезапно подкатила тошнота.

«Ну же, Ши Мэй, бл*ть, скорее соображай!..»

— В малом зале, репетирует, — Ши Минцзин странно прищурился. — А-Жань, оставь его уже наконец в покое. Он сам не свой. Твои игры зашли слишком далеко.

Он остановился и приблизился на несколько шагов к краю сцены, глядя на Вэйюя сверху вниз. Его красивое точеное лицо в этот момент было залито алыми бликами, от которых обыкновенно мягкий взгляд казался чуть ли не демоническим.

— Мои… что? — Мо Жань резко вскинул голову, меняя Ши Мэя недобрым взглядом. — Ты о чем, мать твою?!

Он так вспылил что половина труппы тут же обернулась посмотреть, что вызвало у него подобную реакцию.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — проговорил Ши Минцзин спокойно, и его тонкие изящные брови сошлись на переносице. — Ты так долго его ненавидел, трепал языком на весь мир о том, что он за человек, пытаясь очернить — а теперь собрался его одурачить… Я давно тебя знаю, Мо Жань, но это слишком даже для тебя.

— Ты... — Вэйюй мгновенно побледнел. — Какого хр*на?!!

— Я вижу, что ты пытаешься сделать, — Ши Мэй скрестил руки на груди. — Тебе придется смириться с тем, что я тебе этого не позволю. Сходи с ума как хочешь, делай со своей жизнью что угодно, можешь разбиться насмерть на своих тряпках, но не втягивай в это нашего учителя. Он не заслуживает такого.

Чувствовать такой напор от Ши Минцзина, который обыкновенно был мягок и тактичен, и всегда приходил на помощь любому, кто его о том попросит, было настоящим шоком.

Мо Жань не верил, что это происходит с ним. Кем был этот человек на сцене?..

«Это, что, действительно Ши Мэй?..»

До Вэйюя внезапно дошел смысл происходящего, и по спине прошел холодок ужаса потому что он понял, к чему все идет.

Ши Мэй… черт бы его побрал! Он специально выбрал именно этот момент чтобы срывать покровы?!

Что такого он внезапно узнал, что стал вести себя подобным образом?.. Разве он не должен был быть на стороне Мо Жаня? Разве они не были друзьями?..

Но хуже всего, пожалуй, было то, что теперь уже практически вся труппа с любопытством прислушивалась к их диалогу.

— Кто тебе, мать твою, сказал, что я его ненавижу?! — прошипел Мо Жань.

— Жун Цзю, — Ши Минцзин, казалось, и бровью не повел. С его уст сорвалось лишь одно имя — но этого было достаточно. В его обманчиво мягком, даже нежном голосе сквозило отвращение.

Мо Жань резко вдохнул, пытаясь сдержать порыв ярости. Вены на руках вздулись.

— Жун Цзю, мать его!!! Сочинил историю, которой не было! Только конченные идиоты могли ему поверить и позволить этому бреду вылиться в печать!!!

Но джинн был уже выпущен из бутылки, и теперь со стороны труппы слышались приглушенные вопросительные шепотки. Кто-то уже активно гуглил на эту тему и вполголоса пересказывал содержание «отрытого» материала:

«...Жун Цзю, парень-проститут, который попал в больницу с крайним истощением, почти полумертвым»

«...встречался за деньги с Вэйюем»

«...опасные ролевые игры “учитель-ученик”, которые включали в себя бог знает что»

«...Вэйюй вымещал на нем свою агрессию, истязал его до состояния отключки»

«...что же за учитель был у Мо Вэйюя, что он его так сильно ненавидел?»

В это же мгновение Мо Жань каким-то шестым чувством осознал, что Ваньнин тоже был где-то здесь. Он всегда был словно настроен на волну этого человека, и его присутствие всегда вызывало странное волнение.

Его охватил ужас — настолько сильный, что он не мог сдвинуться с места. Впервые он буквально оцепенел, не в состоянии даже повернуть голову.

Ши Минцзин слабо приподнял уголки губ в почти по-девичьи нежной улыбке, продолжая пристально смотреть на Вэйюя, словно бросая ему вызов.

От этой ласковой усмешки почему-то становилось особенно жутко, а любые оправдания застревали в горле.

Да и что он мог, мать его, сказать, когда его еще никто ни в чем не обвинил?!

Краем глаза он словно сквозь туман увидел, как Юйхэн с неестественно прямой спиной и полыхающим дикой яростью взглядом направляется прямо к нему… нет, все-таки, не к нему, а к сгрудившимся и жарко