А чем Россия не Нигерия? - И. Смирнов

Нигерия — самая многолюдная страна Чёрной Африки. Там живёт около 120 млн человек, что вполне сопоставимо с численностью населения России. Существенно, что это государство целиком расположено в тропиках и отличается — на радость г-ну Паршеву — жарким климатом. Средние месячные температуры там колеблются от +20 до +33°C. По мнению автора книги «Почему Россия не Америка», это просто благодать! Во всяком случае, замёрзнуть в Нигерии нельзя. Вдобавок там ещё и осадков выпадает довольно много. Кроме засушливого северо-востока страны, их всюду вполне достаточно для богарного земледелия. При этом Нигерия весьма богата полезными ископаемыми. Там есть каменный уголь, олово, ниобий, тантал, алмазы, изумруды, сапфиры. Но главное ископаемое богатство этой страны — нефть. Это одновременно и основная статья нигерийского экспорта. По добыче и экспорту нефти Нигерия занимает шестое место в мире.

Но при всём том подавляющее большинство населения страны живёт в бедности. По официальным данным за 1998 год, за чертой нищеты находилось 48,5% нигерийцев. Причём черта нищеты там проведена не слишком высоко: 48 долларов в год. В чём же дело?

В книге г-на Паршева мы такого ответа не найдём. У него есть только несколько загадочно звучащих фраз: «Кто бывал в экваториальной Африке и общался там с населением, знает, что живущие там негры поголовно влюблены в Америку. Как же, американские негры, хотя бы тот же Майкл Джексон, такие навороченные! И там свобода! А ходят эти сторонники мирового рынка голые, и не только из-за климата» (с. 218). Из-за чего негры — если верить на слово г-ну Паршеву — ходят голыми, можно лишь догадываться. То ли из-за мирового рынка, то ли из-за Америки. А может быть, г-н Пар-шев просто путает и не различает понятия «Америка» и «мировой рынок»? Это смешно, но очень похоже на автора книги «Почему Россия не Америка».

Однако такие объяснения не проходят. Ведь нельзя сказать, чтобы Нигерия страдала от эксплуатации её иностранным капиталом. Прямые иностранные инвестиции в нигерийскую экономику очень малы. Из крупных транснациональных корпораций там действуют лишь нефтяные: «Роял Датч/Шелл», «Шеврон/Тексако», «Эксон/Мобил» и «ТотальФинаЭльф». Причём эти компании только качают нефть, а в обрабатывающую промышленность капитал не вкладывают.

Между тем, почему бы буржуям не вкладывать деньги в нигерийскую экономику? По теории Паршева они должны туда устремиться! Ведь затрат на отопление в Нигерии нет, а зарплата — у кого она вообще есть — явно ниже среднемировой. Следовательно, затраты на производство какой-либо продукции в этой стране должны быть гораздо ниже среднемировых!

Но — вот беда! — на деле наблюдается противоположное явление. Капитал бежит из Нигерии! Причём утекает он оттуда в особо крупных размерах. К концу 1990-х годов общие размеры вывезенного из Нигерии капитала составляли, по различным оценкам, от 26 до 55 млрд долларов США. Если правильна первая цифра, то сбежавший из Нигерии капитал примерно равен внешнему долгу этой страны и немного уступает годовому ВВП. Если же верна вторая цифра, то размеры бегства капитала вдвое превышают внешний долг и в полтора с лишним раза — валовой внутренний продукт!

Известно, что капитал из Нигерии утекает в западные банки, особенно британские и швейцарские, которые отнюдь не предлагают своим клиентам какую-то баснословно высокую прибыль. Получается картина, прямо противоположная теории Паршева. Напомню, что наш идеолог писал: «А каждый появившийся у нас доллар немедленно побежит туда, где он сможет получить прибыль» (с. 97). В Нигерии прибыль на вложенный доллар должна быть в разы более высокой, чем в Швейцарии или в Англии. А капитал утекает из африканской страны в Европу, а наоборот не желает. Выходит, не в одной прибыли дело? Тут стоит разобраться. В этом нам поможет книга Л.В. Ге-велинга.

Нигерия — очень показательная модель клептократического государства, где ярко и полно проявились неизбежные последствия засилья клепто-, луто-и плутократии. Здесь следует не упускать из виду, что клептократия первична. В Нигерии она сложилась уже в первые годы после получения независимости (1960). Уже тогда в стране получило распространение мнение, что использование служебного положения для обогащения — характерная особенность африканского образа жизни. Лутократия и плутократия сформировались позднее — примерно к концу 1970-х годов.

С 1979 по 1999 год у власти в Нигерии неизменно находились правительства, откровенно защищавшие интересы клептократии вместе с её естественными союзниками — лутократией и плутократией. Именно в этот период наиболее ярко проявились все пагубные последствия такого социально-экономического уклада.

Во-первых, клептократическое государство непривлекательно для иностранных инвесторов. Буржуи — довольно капризные люди, и они вовсе не рвутся туда, где живут по понятиям. Отпугивают их, видите ли, коррупция, преступность и правовая непредсказуемость! Не привлекает и необходимость тратить 37% рабочего времени на согласования с чиновниками. Не нравится укоренившийся в Нигерии обычай захватывать представителей иностранных фирм в заложники — то с целью выкупа, то просто с целью трудоустройства (!). А ещё вдобавок не радуют плохие дороги и постоянные перебои с электроэнергией. И ведь вот что примечательно: климат Нигерии ничуть не похож на российский — а дороги столь же плохи (если не хуже). Это обстоятельство должно окончательно подорвать веру в «климатическое» объяснение российского бездорожья. Да и отключения электроэнергии, надо думать, с природными условиями не связаны.

Во-вторых, в подобном государстве крайне неуютно всем более или менее законопослушным «туземным» предпринимателям. Они скованы мириадами правил, нарочно придуманных коррумпированным чиновничеством, чтобы иметь предлог вымогать взятки. Помимо чиновников, нередко приходится отстёгивать круглые суммы и бандитам. Рэкет в Нигерии процветает — так же как и заказные убийства. Государственные кредиты среднему и малому бизнесу недоступны, они монополизированы плутократами. Из-за отсутствия регулярной подачи электроэнергии при каждом предприятии приходится создавать небольшую электростанцию на мазуте или хотя бы держать дизельные двигатели. А это, между прочим, существенно увеличивает затраты! Бездорожье тоже заметно повышает издержки.

И, главное, отсутствуют гарантии личной безопасности и прав собственности. Даже плутократ не застрахован от тюрьмы и конфискации имущества. Такая участь постигла одного из богатейших людей Нигерии 1980-х — начала 1990-х годов М. Абиолу. Он захотел стать президентом, а генералам это не понравилось, и силовики показали, на чьей стороне сила. Хотя Абиола, по-видимому, победил на выборах 1993 года (военные отменили их результаты), его посадили. Его деловая империя была расхищена чиновниками, а жену убили якобы уголовники. Когда умер диктатор С. Абача (за 4,5 года правления укравший около 5 млрд долл.), пошли разговоры о скором освобождении Абиолы. Но тут бывший богач и кандидат в президенты внезапно скончался. (В России тоже появился свой Абиола, притом он уже сидит, но пока ещё не победил на президентских выборах.)

Для расправы же с мелким и даже средним предпринимателем не нужно вмешательства всесильного главы государства. С ним может справиться и клептократ средней руки.

Таким образом, бегство капитала из живущего по понятиям государства неизбежно. Клептократы вывозят капитал по той простой причине, что всё их состояние — результат воровства. Скрыть его преступное происхождение и «отмыть» можно только за рубежом. Кроме того, редкий клептократ настолько уверен в прочности своего положения, что совсем не рассматривает возможность бегства за бугор. У лутократов мотивы вывоза капитала примерно те же, но международный размах их деятельности (это в особенности относится к наркоторговцам, контрабандистам, международным мошенникам) и более частые столкновения с правоохранительными органами на родине ещё более усиливают их стремление перевести капитал за границу. Что касается плутократии, то её капитал не всегда приобретает свойства негативного капитала, но в случае возникновения угрозы конфискации имущества плутократы тоже переводят капитал за рубеж. К этому же шагу они прибегают, чтобы уйти от налогообложения, или в тех случаях, когда взятки чиновникам, дань бандитам и прочие непроизводительные издержки подрывают прибыльность их деятельности.

В силу этих причин очень значительную долю всего капитала в клептократическом государстве составляет негативный капитал. Он нацелен на получение сверхприбыли без инвестиций и потому имеет паразитический характер.

Но из живущего по понятиям государства неизбежно утекает не только капитал, но и мозги. Учёные, специалисты высокого класса и любые высокообразованные люди либо остаются невостребованными, либо получают зарплату, не соответствующую уровню их квалификации. Поэтому они покидают свою страну. В результате, как отмечает нигерийский исследователь Л. Севаньяна, «в коррумпированных обществах не могут проводиться исследовательские работы высокого уровня». А это тормозит научно-технический прогресс и подрывает и без того невысокую конкурентоспособность такого государства во всех отраслях, кроме сырьевых. Отсюда и сырьевая ориентация экспорта да и всей экономики.