Дитя лета - Луанн Райс

Но было слишком поздно. Энн не верила глазам. Она в упор глядела на Марису, на ее решительную походку, до сих пор ей не свойственную. Джессика вприпрыжку подбежала к собранию и остановилась прямо напротив Патрика Мерфи. Он обернулся – всем своим долговязым, худощавым телом, словно за спиной девятилетней девочки поскорее желал увидеть ее мать – в ту самую секунду, когда распахнулась парадная входная дверь в гостиницу.

На пороге возникли Лаэм, Лили и Роуз.

Тут поднялся невообразимый крик, визг, смех и плач одновременно. Все «Нанук» бросились через холл им навстречу с распростертыми объятиями, чтобы поприветствовать Лили и Роуз. Первыми в этом ряду оказались Мариса и Джессика. Все четверо крепко обнялись и расцеловались. Они плакали от счастья, а на них уже налепилась целая толпа «Нанук». Всем хотелось оказаться поближе.

Энн взяла за руку Камиллу; они шли немного позади, вместе с Патриком Мерфи. Камилла крепко сжала руку невестки, и та ответила ей таким же сердечным пожатием.

– Энни, дорогая моя, мне всегда было жаль малышку, – шепнула Камилла. – Я пыталась им помочь по-своему, как умела, – финансово. – Тут она гордо вздернула подбородок: – Даже не будучи членом клуба «Нанук».

Энн с восхищением взглянула на свекровь и прошептала в ответ:

– После того, что вы только что сделали, вы им стали, Камилла.

Все женщины слепились в единый клубок, оттеснив Лаэма в сторону. Энн видела, что все их внимание направлено на Роуз. Они боялась доставить ей неудобство, но вместе с тем каждой хотелось обнять и приласкать ее, выразить радость оттого, что она благополучно вернулась домой. Это было воссоединение всех с Роуз и всех с Лили. Энн видела, как Мариса крепко обняла Лили и что-то шепнула ей на ухо.

В помещении все гудело и суетилось. Все смеялись, плакали, что-то говорили, и все это сопровождалось кельтской музыкой, доносившейся в зал, и бешеным, отдававшимся в ушах, стуком сердца Энн – ей казалось, что все слышат этот грохот.

– Мара! – раздался резкий оклик Патрика Мерфи. И в ответ на него Лили и Мариса одновременно вскинули головы.

Глава 25

– Да? – сказала Лили. В зале мгновенно воцарилась тишина. Роуз держалась за руку матери, глядя на приближавшегося к ним незнакомца.

– Я Мариса, – представилась женщина рядом.

– Я сказал Мара, – уточнил незнакомец. Он пробирался сквозь толпу прямо к Лили, словно знал ее. Причем не просто знал. В его глазах было смешанное выражение триумфа и недоумения, как будто он приехал специально за ней, но никак не мог поверить в то, что это она и что поиски окончены.

– Лили… Молчи! – сказала Энн, выступая вперед. – Не говори ни слова. Лаэм, сходи позови Джуда!

Но вместо этого Лаэм встал вплотную к Лили. Она почувствовала, как ей на плечи легла его рука. Ей некогда было обращать внимание на недоумение друзей, не знавших, то ли радоваться тому, что происходило с Лили и Лаэмом, то ли пугаться происходящего.

– У меня есть фото, – сказал человек, протягивая Лили карточку. – И вот эта заметка из газеты.

Она с недоумением глядела на эти свидетельства разного времени и происхождения, но в глазах у нее все расплывалось от набежавших слез. Не так от фотокарточки или содержания заметки, как от милого сердцу почерка, которым была проставлена дата в правом верхнем углу газетного клочка.

– Меня зовут Патрик Мерфи, – представился он. – Чуть раньше я бы представился как следователь Патрик Мерфи, но теперь я уже в отставке. Ваше дело было лебединой песней моей карьеры. Жаль, что его так и не удалось раскрыть.

Лили почувствовала, как Лаэм несколько облегченно вздохнул. До того, как незнакомец заговорил, он, как она поняла, готов был счесть его акулой, то есть ее мужем. Не в силах оторваться от родного почерка, Лили все никак не могла говорить.

– Что касается ваших друзей, – сухо продолжал Патрик, то все они вас узнали по фотографии. И как было не узнать? – вы ни капли не изменились. Но все старались не подать виду, словно впервые вас видели. Конечно, я приехал сюда только сегодня днем, но, уверяю вас, душу вытряхнул бы из всех своими вопросами.

В толпе кто-то громко засопел – должно быть, Марлена.

– Я знаю о существовании «Нанук», – сообщил Патрик.

– Разве быть членом клуба – это преступление? – спросила Энн.

– Разумеется, нет, – спокойно ответил он. – Преступление было совершено давно. И никто за него так и не ответил.

Лили съежилась. Может быть, существует какая-то ответственность за побег? Она знала, что по ее делу велось большое расследование, потребовавшее от сотрудников полиции много сил, стоившее больших денег. Лили силилась представить, каково может быть наказание за исчезновение.

– Она не сделала ничего плохого и противоправного, – прорычала Синди. – Я первая тебе наподдам по заднице за такие слова, не погляжу, что ты бывший полицейский. Ты даже не представляешь, через что она прошла…

– Синди, – успокоила ее Энн.

– Преступление совершил тот, кто издевался над Марой, – сказал Патрик и придвинулся ближе к Лили. – Кто посмел бить свою беременную жену. Это верно, что после вашего исчезновения мы обыскали весь дом, предполагая, что он является местом преступления, и прошлись люминолом по каждому дюйму. Вы бы только видели: кровь рассекла всю кухню, как грозовая молния. Вся кухня была забрызгана. Наверное, он ударил вас, Мара. Наверняка.

– Он действительно это сделал, – сказала Лили. – Но это не были побои.

– А как же кровь?

– Иногда он просто сбивал меня с ног, проходя мимо, – объяснила она. – Мотивируя это тем, что я беременна, неуклюжа и что я мешаю ему пройти, загораживая пространство. Однажды я ударилась головой и рассекла ее. Каждый раз он прикидывался, что это получилось случайно. – Она немного помолчала, мысленно вернувшись в прошлое. – Долгое время я верила ему…

– А в ту ночь?

– В ту ночь случилось нечто другое. Он был в ярости… – Тут она оборвала речь и взглянула вниз на Роуз. – Простите, но сейчас я не могу вам все рассказать. Мне нужно укладывать спать дочь.

– Очень красивая девочка, – сказал рыжий полицейский. Глаза его почему-то сияли.

– Конечно, красивая, – вмешалась Марлена. – Вся в Лили.

– А я хотел сказать, что она очень похожа на Мэйв, – сказал Патрик Мерфи.

– Бабушка! – ахнула Лили.

– Она очень скучает, Мара. Каковы бы ни были причины, изгнавшие вас из дома, она, я думаю, убеждена, что они очень веские. Потому что я никогда не видел большей любви; и я знаю, что сознательно отпустить вас из дома – это самая огромная жертва, на которую могла отважиться бабушка.

– Она не имеет к этому никакого отношения, – заволновалась Лили, испугавшись, что у бабушки могут возникнуть неприятности.