Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев (сборник) - Роман Кожухаров

Впрочем, командиры проводили занятия грамотно. Не замыливая глаза по поводу возможностей вражеского железа, тут же подробно рассказывали об уязвимых местах новых фашистских разработок. Акцент делался на возможность поразить вражеские танки и самоходки подручными средствами, которыми располагали штрафники: гранатами, противотанковыми ружьями, бутылками с зажигательной смесью.

Главная задача, поставленная офицерами штаба батальона и роты – изгнать из сознания бойцов танкобоязнь. Впрочем, задачу сформулировать значительно легче, чем добиться ее выполнения. Сильно смущало и тревожило старшего лейтенанта Коптюка, что бесстрашие перед вражескими чудовищами приходилось воспитывать с помощью слов, объяснять ахиллесовы пятки вражеского зверинца по рисункам, то есть «на пальцах».

И Коптюк, и другие командиры среднего звена подняли вопрос о необходимости организовать занятия с «живым» танком или самоходкой, «обкатать» бойцов хотя бы разок своей же «тридцатьчетверкой». Ведь понятно и так, что одно дело убедить себя, что ты не боишься вражеской махины, а совсем другое – увидеть ее воочию, накатывающую прямо на тебя, всей своей многотонной лязгающей тушей, да еще к тому изрыгающей при этом смерть, грохот и пламя.

ПНШ на этот счет многозначительно отмалчивались, а ротный только бурчал, что вопрос этот прорабатывается. Видно, не все получалось, как того хотелось…

IX

За нейтральной полосой, в глубине немецких позиций и днем, и с наступлением темноты, слышался гул работающих моторов. Находясь в боевом охранении, Гвоздев невольно вслушивался в этот несмолкающий шум. Он наполнял усталый мозг тревогой и напряжением, не давая заснуть после отбоя. Правда, за день организм так уставал, что здоровое требование сна всегда быстро пересиливало.

Изматывало психологически и то, что днем немцев Демьяну не удалось разглядеть ни разу. Когда врага не видишь, но постоянно чувствуешь его присутствие, это здорово действует на нервы.

Разведвзвод Александрова уже дважды предпринимал попытки добыть языка, но оба раза вылазки закончились ничем. Причем во второй раз группа разведчиков засекла себя возле проволочных заграждений, и немцы тут же открыли шквальный огонь, вывесив одну за другой две осветительные ракеты. Каким-то чудом группе удалось выйти из-под огня, дотащив с собой одного тяжелораненого разведчика.

А потом еще этот снайпер… Невидимая, разящая смерть, которая только и ждет, что ты на сантиметр высунешь и подставишь свой лоб, на долю секунды расслабишься… Когда Потапову, благодаря смекалке, удалось уничтожить этого фашистского гада, сразу атмосфера здорово изменилась. Наконец-то на счету взвода появился первый реальный немец, во плоти.

Значит, фашисты – это не бесплотные всемогущие духи, насылающие на штрафников свои самолеты-разведчики, владеющие несокрушимыми танками и самоходками. Это люди смертные, уязвимые для пули, штыка и гранаты.

Дни и ночи сменялись в калейдоскопе однообразно тяжелой солдатской работы, и Демьян потерял счет этой бесконечной череде. Главным положительным моментом для него в этой изнуряющей суете было то, что практически не возникало конфликтов с командиром взвода.

Большая цель, требующая крайней степени сосредоточенности и усилий, появилась перед всеми в батальоне, от «переменника» до старшего офицера штаба. Каждый, скорее подсознательно, ощущал, что добиться этой большой цели возможно единственным путем: максимальным напряжением всех сил – и каждого в отдельности, и всех вместе.

В этих повседневных многочасовых учебных занятиях вырабатывалась та слаженность совместных действий, когда командиры и подчиненные постепенно начинали понимать друг друга с полуслова, когда каждый обретал умения и навыки, доведенные до автоматизма, до той высшей степени владения, когда времени обдумывать нет и единственно верное действие выполняется инстинктивно, на уровне мышечной памяти, за те доли секунды в бою, которые и определяют в итоге – останешься ли ты жить или умрешь, а победа и главный приз – жизнь достанется врагу.

X

И вот однажды, в совершенно будничном ритме, случилось нечто, что сразу перевело бытие бойцов на другой уровень. После подъема и неизменной утренней каши с хлебом взвод не отправился на занятия, а остался в окопах. Командиры были собраны на батальонное совещание накануне вечером. Они оставались в траншеях вместе со своими подчиненными, но в ротные КНП для уточнения диспозиции были отправлены посыльными ординарцы.

Сразу пошел слух, что ожидается наступление врага. Точных сведений не разглашали даже командирам подразделений. И само совещание накануне проходило в рамках строжайшей секретности. ПНШ-«первый» сообщил офицерам, что батальон переводится в состояние боевой готовности и что дальнейшие указания и уточнения будут получены в ближайшие часы.

Уже было известно, что в окрестностях расположения штрафного батальона ночью были развернуты стрелковый и артиллерийский полки, минометный дивизион. Гул техники сотрясал воздух всю ночь, но только для сна набегавшихся за день штрафников этот гул не был помехой.

Уже позже, во время многочасового ожидания, в траншеи штрафбата просочились вести о прибытии к передовой танкового батальона и подразделения самоходных артиллерийских установок. И хотя расположилась вся эта сила в тылу позиций штрафников, известие это здорово поднимало настроение и «переменникам», и их командирам.

Пусть немец готовится к чему хочет, штрафбатовцы ощущали теперь у себя за спинами мощную силу, способную дать отпор. Об этом, на разные лады, велись разговоры в ячейках и траншеях, оборудованных в полном соответствии с требованиями фортификационного искусства.

Три месяца практически непрерывного окапывания, в любую погоду, в любом грунте, многому научили бойцов, и теперь они показали весь свой опыт. Ячейки с нишами были соединены ходами сообщений по фронту и в глубину, тщательно оборудованы взводные и ротный наблюдательные пункты, с одним, а то и двумя укрытиями, причем блиндажи, по указанию комбата, строились, по возможности, в три наката.

Хотя личному составу пришлось попотеть, чтобы возвести их, одеть траншеи и противотанковые препятствия при отсутствии мало-мальски пригодного леса в радиусе нескольких километров.

Здесь опять пригодилась смекалка разведчиков, отыскавших заброшенный хутор почти в пяти километрах от позиций, а также упорство «переменников», за несколько ночей повзводно переместивших весь необходимый материал к позициям.

XI

В ходе батальонного совещания офицеров было решено продумать, создать систему противотанковых препятствий. Последние две недели личный состав роты капитана Телятьева, помимо занятий по боевой подготовке и тщательного разбора вражеской техники, плотно занимался устройством противотанковых рвов в виду своих траншей. Этому немало помогала пересеченная местность, по которой протянулся оборонительный рубеж штрафников.

После тщательной оценки местности выбирались те овражки и балки, которые могли при большей или меньшей доработке превратиться в непреодолимое для вражеских танков и самоходок препятствие. С помощью лопат, выданных в хозвзводе кирок, ломов и заступов усиливали обрывистость склонов, превращая их в эскарпы и контрэскарпы, углубляли овраги и балки.

В виду взвода старшего лейтенанта Коптюка штрафники нарыли пять противотанковых рвов, а также несколько больших и малых эскарпов и контрэскарпов, отвесы которых, по прикидкам бывалых танкистов, если не станут непреодолимым препятствием для вражеских танков, то, по крайней мере, создадут на их пути серьезные проблемы.

Работу провели, как положено, с предварительной оценкой рельефа и тщательным изучением местности. Причем взводный проявил тут известную командирскую мудрость, приняв решение использовать боевой опыт и знания бывших танкистов, искупавших во взводе свои проступки перед Родиной.

Когда предварительную схему фортификационных сооружений согласовывали в штабе роты, старший лейтенант дипломатично об этих деталях поначалу умолчал, чтобы не вызвать лишние вопросы со стороны ротного и замполита. Особых трений с Веселовым уже не возникало, но все равно лишний раз испытывать высокий уровень сознательности командования не хотелось.

Коптюк поделился примененной им методой уже только тогда, когда ротный похвалил взводного за тактическую смекалку и грамотное «вписывание» линии обороны взвода в общую схему противотанкового района, выстроенного силами штрафного батальона. Всем штрафникам было хорошо известно, что их штрафной ПТОР [17] располагался на переднем крае между двумя мощными батальонными противотанковыми узлами, созданными силами стрелковых подразделений. Роте Телятьева удалось наладить связь с расположенным по соседству опорным пунктом стрелковой роты, а Степанков в качестве посыльного уже несколько раз бывал в гостях у пехотинцев.