Русская мифология. Энциклопедия - Е. Мадлевская

По традиционным представлениям домовой охраняет дом, семейный очаг, все хозяйство и скотину. По ночам он осматривает всю усадьбу, сторожит дом от воров. В некоторых местностях крестьяне были уверены, что домовой выполняет и хозяйственные работы: поддерживает огонь в печи, прибирает в доме, сушит зерно, ухаживает за скотиной. Он также строго следит за порядком в семье: чтобы домочадцы жили мирно и не ссорились, чтобы все соблюдали предписанные традицией нормы поведения и запреты. Согласно мифологическим рассказам, домовой присматривал, например, за тем, чтобы домочадцы работали и отдыхали вовремя, и если вдруг замечал какое-нибудь нарушение, то давал знать об этом:

Одна старуха рассказывала: «Я шла сей год ночью, не вовремя поила скотину. Люди уж спать стали ложиться, а я пойду скотину поить. Раз прихожу, а он на яслях сидит и говорит: «Неужели тебе, Марфа, некогда днем прийти?» Я, говорит, гляжу: как будто мой дедко. Такой лохматый сидит. Я и подумала: «Дед-ко у меня остался на лежанке лежать. А с чего он сюда пришел?» Двери раскрыла — сидит на яслях. Я после этого больше не ходила ночью скотину поить. Надо вовремя все делать». Вместе с тем в народе существовало твердое убеждение, что без домового не может стоять ни один дом. По поверьям, если домовой вдруг покинет жилище, то в нем пойдут несчастья одно за другим: падеж скота, болезни и смерть домочадцев.

В традиционном сознании образ домового был тесно связан с домашним скотом. Крестьяне видели в нем защитника скотины, обеспечивающего ее здоровье, силу и плодовитость. К нему обращались с просьбой о ниспослании скотине благополучия:

«Домовишко-дедушка, всех пой, корми овечушек и ладь ладно, а гладь гладко и стели им мягко». С подобной просьбой обязательно обращались не только по случаю, но и в дни начала и завершения сезона пастьбы.

Согласно многочисленным мифологическим рассказам, домовой избирателен к скотине. Если, случалось, что животное ему не по нраву, «не по шерсти» — неподходящего цвета, то оно никогда не приживалось в хозяйстве. Более того, домовой мог извести несчастную скотину. Не пришедшаяся ко двору корова или лошадь обыкновенно узнавалась сразу: она постоянно кричала, как голодная, даже если на самом деле была полностью обихожена. Со временем бедное животное худело, становилось невеселым. Это крестьяне объясняли тем, что домовой-дворовой не дает нелюбимой животине даже дотронуться до корма. Если домовой невзлюбит овцу, то каждую ночь вплетает ей вокруг ног солому, спутывает шерсть. Животных, что не по нраву, домовой «загоняет» до пены, катаясь на них во дворе всю ночь, забивает под ясли, спутывает хвосты и гривы. В Архангельской губернии в таких случаях, чтобы умилостивить недовольного скотиной «хозяина», во дворе во все углы лили молоко. В некоторых местах для усмирения домового окуривали дом и двор подожженной медвежьей шерстью или обводили вокруг строений живого медведя, махали во дворе липовой палкой, втыкали нож над дверью, чертили мелом кресты на притолоке, окуривали скотину ладаном, кропили везде святой водой. Но по большей части неугодную животину старались продать. Все было иначе, когда животное было по вкусу домовому. По народным поверьям, ему нравится масть, соответствующая тону его волос. Чтобы узнать это, кто-либо из домочадцев оставался на ночь в хлеву и высматривал сквозь проемы в бороне домового, примечая цвет его волос. Получив скотину себе «в масть», домовой холил ее: поил и кормил, чистил, заплетал в гриве косички, как человеку никогда не заплести. По мнению крестьян, эти косички расплетать нельзя, иначе домовой разгневается.

Вообще же, чтобы новой скотине было хорошо, при вводе ее во двор молились, поворачиваясь к каждому углу. Чтобы домовой полюбил животное и хранил его, во все четыре угла хлева клали посоленные ломти хлеба со словами: «Хозяин-хозяюшко, вот тебе хлеб, да соль, да добрый живот: пой да корми, да нас животом дари».

Домовой очень сердился, если хозяева скотины были невнимательны к ней. Если они «неровен час» позволят себе в сердцах обругать животное нечистым, то дворовый в наказание хозяевам «отмахивает» скотину, то есть отгоняет ее от двора. Скотина как будто забывает свой хлев, отбивается от стада и забирается в чащу. Если «отмахнутой» скотине приходится ночевать в лесу, то ей, по поверьям, ничего не грозит, так как и здесь домовой оберегает ее от всякого хищного зверя. Зато хозяева напрасно стали бы искать «отмахнутое» животное: домовой, рассердившись, не показывает им скотину, хоть бы она и находилась рядом с ними в одном шаге.

Иногда домашние животные страдали от домового, казалось бы, по непонятным причинам. Кое-где это объясняли «переходом» — шуткой домового, когда скотина случайно попадает на постоянные или излюбленные пути, по которым он ходит. «Переход», как говорили крестьяне, заключается в том, что домовой, осердившись, спихивает скотину со своего хода, больно ударяя ее. «Переход» обычно узнавали по крови, подтеке или ссадине на несчастном животном. В Ярославской губернии его лечение в таком случае называлось «прощанием» и состояло в том, что хозяева в продолжение 9 или 12 зорь становились на повети лицом к востоку и трижды произносили заговор: «Хозяин-батюшко, прости живота, чем он тебе досадил!» После каждого заговора дули и плевали через правое плечо. Нечто подобное «переходу» случалось иногда и с людьми. Кое-где полагали, что на печи домовой обычно располагается, вытягиваясь вдоль; чтобы ему не досаждать, следует на печь ложиться только поперек, иначе его можно ввергнуть в гнев.

Явление и некоторые действия домового воспринимались в крестьянской среде как предсказания будущего. Чаще всего считали, что домовой показывается в хлеву — к беде. Местами считали, что если домовой виден идущим впереди человека, то последнему грозит смерть, а если он идет сзади — то беда. Широко было распространено поверье, что увидеть домового в шапке хозяина дома — к его смерти. Реже и не везде явление домового рассматривали как предвестие не только смерти, но и других важных событий в жизни человека — перед свадьбой, перед войной. Предрекая печальные события, домовой также плачет, воет, хлопает дверями, мяукает, оставляет синяки на теле домочадцев, притрагивается холодной рукой. Если домовой стучит в окно — к пожару, прыгает в дневное время с чердака — к беде, если вдруг начинает слишком усердно ухаживать за скотиной — к падежу. К хорошим же поворотам судьбы он пляшет или смеется в клети, гладит человека теплой мохнатой рукой. Крестьяне считали, что домовой, если захочет, может помочь избежать несчастья: предотвратить пожар, вовремя разбудив хозяина, или спасти скотину, вовремя вызвав хозяйку во двор. К домовому как предвестнику обращались с гаданием, когда он давил человека. В такой момент ему следовало задать вопрос: «К добру или к худу?» Если к добру, домовой ответит, к какому добру, а если к худу, только скажет: «К ху… к ху…». Верили также, что если домовой давит мохнатой рукой, то к добру, а если голой — к плохому.

На Русском Севере считали, что домовой имеет семью, которая повторяет состав живущей в доме семьи и ее уклад. Женой домового называют «домовиху», или «домаху», и иногда — кикимору; однако, бывает, они выступают как самостоятельные мифологические персонажи, близкие по значению и функциям домовому, но воплощенные в женской ипостаси. По народным поверьям, домовой по ночам ходит к женам и вдовам, тоскующим по своим мужьям. Согласно многочисленным мифологическим рассказам, домовой может жениться на проклятых и тем самым отсуленных ему девушках, которые исчезают из дома и невидимо для людей живут в подполье. Встречаются также представления о том, что домовой, как и некоторые другие демонологические существа, может воровать человеческих детей, особенно проклятых родителями. По поверьям, в доме, где есть некрещеный ребенок, нельзя гасить огонь ночью, а то «хозяин» заберет его к себе. О том, что у домового есть дети, свидетельствует приговор, который произносили при вводе в хлев новой скотины: «Дедуш-ко-домовеюшко, вот тебе дар Божий, скотинка. Корми сладко, стели местушко гладко, сам не обижай и детям не давай».

Крестьяне уважительно относились к домовому. Неписаные правила гласили, что прежде, чем зайти в хлев, следует кашлянуть и уж затем открыть дверь; зайдя же внутрь помещения, нужно было уже молчать. Все это делалось для того, чтобы не помешать домовому или не увидеть его. Учтивость по отношению к домовому проявлялась в приношении ему подарков по случаю или по праздникам: на Рождество, под Новый год, перед Великим постом, в Чистый четверг. Кроме того, в традиции существовали дни, непосредственно связанные с почитанием домового. В день Ефрема Сирина (10 февр. ст. ст.), который считался именинами домового, ему на загнетке печи оставляли кашу и просили заботиться о скотине. Были дни, когда домовой проявлял особое беспокойство, что могло отражаться на жизни домочадцев. Так, в день Иоанна Лествичника домовой, по поверьям, праздновал приход весны и бесился, сбрасывая шкуру. На Новгородчине считали, что домовой бесится перед Петровым днем. Во всех этих случаях его старались умилостивить, поднося гостинцы. Наиболее распространенными подарками были хлеб, овечья шерсть, цветные лоскутки, мишура. В Смоленской губернии хлебную горбушку аккуратно обворачивали в кусок ткани, прошитый красной ниткой, и относили в сени или на перекресток, где и оставляли с поклоном на четыре стороны и молитвой. В Тамбовской губернии хлеб и блины для домового помещали под застрехами, а на Вологодчине — крашеные яйца клали на печной столб. Кое-где на Русском Севере угощение — корочку от каши, а по праздникам горшок с круто посоленной кашей — оставляли в подпечке. Курские крестьяне после каждой вечерней трапезы старались оставлять на ночь на столе еду для домового. Кое-где с домовыми даже христосовались на Пасху, кладя яичко в блюдечко со словами: «Дворовой батюшка, дворовая матушка со своими малыми детушками, Христос воскресе!»