Славные времена - Александр Александрович Брок

с Гираном положим их на музыку, и Гиран отдаст ее своим знакомым актерам. Через луну ее будет петь весь город.

- Надо подумать, - улыбнулся я. - А они поймут стихи о самых красивых крыльях и хвосте в мире и об объятьях, в которых сладко умереть?

- Да, задача, - засмеялась Альта. - Но ты не волнуйся, не поймут у вас - поймут у нас. Подруги полезут рассматривать мои крылья - не крашеные ли? И будут искать на хвосте магические украшения!

- Крашеные крылья? - поразился я. - Однако!

- Ну, а ваши женщины любят красить волосы, - усмехнулась Альта. - Не вижу большой разницы. Ну что, одеваемся? Нам еще лететь обратно. Или посидим здесь до утра? Здесь здорово!

- Я проголодался, - сказал я. - У меня в сумке вино с хлебом, сыром и жареной курицей. Закусим?

- Можно, - весело ответила Альта. - А хочешь, рыбы наловим и поджарим? Заклинанием?

- Неохота возиться, - лениво сказал я, дотягиваясь до сумки, плотно закрытой от маленьких крабов и прочей морской мелочи.

Мы по-братски разделили пополам курицу, хлеб и выпили из горлышка бутылки красного сухого вина. Вино было легкое, с северных виноградников. С рыбой оно, возможно, и не пошло бы, а с курицей было в самый раз.

- Помнишь, тогда в прибрежную харчевню залетели, - вдруг сказала Альта, - там под рыбу белое вино было очень хорошее.

- Залетели и всех перепугали, - усмехнулся я, вспомнив, как остолбенели пившие пиво на веранде трактира моряки, купцы и рыбаки, когда с небес на пляж свалился огромный дракон со всадником на спине - сел, и сразу превратился в юную обнаженную девушку с кавалером рядом. - Но покормили нас там отлично.

- Слушай, а как вы на кораблях питались? - вдруг с интересом спросила Альта. - Как встарь, солониной?

- Нет, конечно, - лениво сказал я. - Сейчас просвещенное время, страна богатеет, о питании армии и флота заботятся. К тому же, страна приморская, есть флотские традиции. Есть установленные рационы. На каждом корабле есть судовой повар, готовит горячую пищу два раза в день, если команда не в бою. Перца много не кладут, чтобы гнилье на стол не попало - указание устава. Суп рыбный, суп с солониной, с овощами. Главное, очень густой, прямо как жаркое - так любят матросы.

Я с удовольствием вспомнил суп с солониной, немудреный, но приятный вкус которого оставался во рту целый день.

- В портах и в приморских харчевнях этими супами тоже кормят, они популярны. На корабле обычно есть маленькая рыболовная команда, поставляет свежую рыбу. В трюме всегда есть место для парочки коров или свиней. Мы, подходя к берегу, когда свежую воду брали, скотину закупали... или воровали, - сказал я, вспомнив беззаконные военные времена. - А кстати, зачем тебе это?

- Молодым драконам буду рассказывать, - серьезно сказала Альта. - Людей они изучают тоже.

Я с интересом посмотрел на нее.

- Я знаю, но причем здесь морской рацион?

- Да, я, вообще-то, учу биологии и законам природы в школе для молодежи, - ответила Альта. - Но сейчас, как вернусь, прочту несколько лекций о поведении с людьми. Им полезно - молодые драконы людей совсем не понимают. О моряках тоже будем говорить.

Я сделал заметку в памяти: поинтересоваться, какую биологию и природу будет преподавать Альта. Мне, как магу-естествоиспытателю, это было очень интересно.

- Хлеб морской, если возможно, пекут раз в три дня по уставу, потом портится, - продолжал я неожиданную лекцию, лежа на песке. - С толстой коркой - от плесени и сырости. Он уже традиционный. Раньше давали каши, потом их убрали. Выяснилось, что стоит начать давать кашу, так сразу мясо пропадает из рациона. Так что, зная интендантов, каши запретили, а мясные и рыбные супы узаконили.

Про сопротивление интендантов мне ещё дед рассказывал, но я решил, что драконам подробности об этом знать необязательно.

- Еще делают предусмотренные рационом горячие пироги с почечным жиром - очень хороши в зимнее время. По утрам горячий кофе полагается всем - и команде, и офицерам, только команда его не очень пьет. Рекруты из горных графств даже не знают, что это такое, они кроме пива и воды ничего в жизни не пили.

Тут я усмехнулся, вспомнив молчаливых моряков с гор родом, менявших утренний кофе на обеденное пиво. Когда мне это надоело, я разрешил моей команде абордажников часть вечерней водки добавлять в кофе, отчего матросы сразу повеселели.

- Ещё в трюме держат бочонки с твердым сыром - он долго хранится. Всегда есть бочонки с соленой рыбой, с квашеными овощами. К обеду дают по кружке пива, если есть в погребе.

Я опять улыбнулся, вспомнив, как мы на корабельной кухне спьяну рубили головки сыра абордажными саблями - на спор.

- Морская водка всегда есть - соленая, на можжевельнике настаивается, - с удовольствием вспомнил я. - Иногда бывает южная водка из фиников или сладкого тростника - очень крепкая. Водку выдают вечером - или перед боем. Офицеров кормят лучше. Едим на серебре, пьем вина из погреба.

Я почесал затылок, вспомнив офицерские пьянки, когда мы без дела стояли на рейде столицы.

- Но в бою нет времени на это - питаемся вместе с матросами всухую: сушеное или соленое мясо, сыр, хлеб, - вздохнул я. - В общем, не столичный ресторан. Но сто лет назад, действительно, на флоте ели одну солонину с хлебом.

Альта внимательно слушала. Впрочем, она всегда слушала меня внимательно. Я помолчал и добавил:

- На торговых судах, наверное, кормят хуже, но я на них никогда не ходил. Я и на военный флот-то попал неизвестно почему - я же кавалерист. Нехватка офицеров была тогда в морской пехоте, почти всех выбили. Вот молодых лейтенантов из армии во флот и перебрасывали, а там их принимали, как сухопутных. Хорошо, что я любил ходить в море на парусных лодках до войны, хоть что-то знал об управлении парусами и о навигации. Я, может быть, и выпросился бы обратно в кавалерию, но мне было наплевать...

Я замолчал, вспомнив войну на море. Как мы не веселились, как мои разбойники-штрафники ни радовались каждому захваченному у врага золотому - но все же это была война. Я воевал из долга и чести, как дворянин и офицер. Они зарабатывали себе право на жизнь. Война была полна крови,