Падение Арконы - Владимир Егоров

— Тогда уж, договаривайте — известнейшие журналисты, киллеры, или кто еще…

— Зачем же вы так? Естественно, в тех случаях, когда в рядах Братьев нет профессионального исполнителя какого-либо проекта Братства, он нанимается Магистром со стороны за соответствующую плату из долевых Фондов….

— А откуда взялись деньги? — нескромно спросил Игорь.

— Все началось в девяносто первом с нескольких интеллектуальных программ из области искусственного интеллекта. Хороший софтвер, а особенно нау-хау к нему, стоит не меньше 300 тысяч долларов. А пионерские работы и того дороже. Так я заработал первый миллион. Открыл фирму в Бельгии. И вообще, вы не думайте, что мы первые пришли к мысли о Братстве. Еще десять лет назад оно было, оно процветало в США и Канаде. Мы влились в их круг на равных правах, потому что лишь ученый может оценить труд другого ученого, как повар — труд собрата.

— Очень верно подмечено, Петр Иванович.

Так, кто из вашего Братства оценит мою скромную работу? — улыбнулся Игорь, разглядывая оттопыренные уши Магистра.

— Не прибедняйтесь. Наша статистика утверждает, что вы невероятно везучи, а я не верю в благосклонность природы.

— И поэтому вы подвергаете ее испытаниям?

— Это удачная игра слов. Опыт.

Испытание. Пытка. Но речь о другом. Братству нужен ваш секрет.

Последователей у вас, Игорь, нет, но есть зато Книга. Значит, все упирается в личное желание. Я ведь знаю, молодые стремятся выделиться. Кто вы сейчас? Даже не кандидат. Аспирантуру бросили.

Дело, впрочем, поправимое. Будет и признание. Мировое, например. А за ним и поклонники появятся. И поклонницы, между прочим… Я помню, года два назад, вы раскопали какие-то древности?… Ваша заслуга в том, что никто до сего времени не обратил на них внимания — считаю магию древних лапшой, которую вешают на уши. Вы знаете, что у тех волхвов можно было многому научиться — я подозреваю, что везение вашего того же порядка…

Мы работаем над некоторыми изобретениями в области высоких энергий — но вы же прекрасно знаете, какую роль играет там случайность и сама личность экспериментатора. По профессии я атомщик. Еще один шаг. И мы у цели.

— Мы? Разве я сказал «Да»? Мое тщеславие, уважаемый Петр Иванович, удовлетворено самим процессом, а также и тем, что я пока один и единственный. А поклонницы? Здесь, конечно, не прибрано, — он огляделся, но так, пожалуй, лучше. Все вещи лежат на своих местах, и мысли направлено в одно русло.

— Братство ныне весьма богато. Мы бы купили у Вас тот антиквариат. Вы могли бы безбедно существовать, если бы поделились с нами.

— Простите за еще один нескромный вопрос, — извинился Игорь. — На какой срок рассчитаны ваши полномочия?

— Магистр Братства выбирается на неограниченный промежуток времени из членов Высшего Совета по принципу единогласия.

— Понимаете. Сейчас я нисколько не стеснен в средствах, однако, вы столь настойчивы, что я немного подумаю над вашим предложением, и наверное, соглашусь. Приятно иметь дело с творческим человеком.

— И деловым, Игорь! Заметьте, деловым. Мы в средствах также не стесняемся.

— У вас примечательное имя.

— А, и вы тоже заметили? — остроумно ответил Магистр.

— Кто, как не Петр, распахивает врата рая.

— … для одних. Но, не забудьте, Игорь, что именно он запирает их на ключ перед носом других. Соглашайтесь, ей-богу! Вы не прогадаете. Не доводите до греха.

— Ого!? Это угроза?

— Нет! Ну, что вы. Я мирный человек.

Сейчас мое время.

— В смысле?

— Знаете, в средние века день делили сообразно религиозным представлениям. На заре трудился праведный Авель, три часа — Ноево время, девятый час — то Моисеево законодательство, вечер — пришествие Христа. Скоро девять!

— К сожалению, именно Моисей, задолго до Дарвина, водил свой народ сорок лет по пустыням. Так, я подумаю до завтра?

— Конечно, конечно. До свидания.

— До свидания.

Затворив за Магистром железную дверь, Игорь вернулся в комнату.

— Свет отключен. Лифт стоит. Значит, две минуты на спуск по лестнице.

Удар дедовским посохом по компьютеру превратил Notebook в груду бесполезных железок и пластин. Затем он вытащил из-под них жесткий диск.

— Я ему не поверил, а он мне и подавно.

Металлическая оболочка диска стала медленно краснеть в ладонях Игоря.

— Он спустился. Теперь надо отойти от дома на безопасное расстояние. Еще одни минута.

Бесформенный оплавленный комок полетел в угол. Игорь рванулся на кухню. Удар разломал стенку мусоропровода.

Затем двумя ремнями парень закрепил волшебный посох за спиной. Игорь знал, что времени у него совсем не осталось.

Просунув ноги в дыру, он соскользнул вниз, роняя никому неизвестные, таинственные слова Великой Формулы.

Но упасть ему было не суждено. Игорь пролетал между первым и вторым этажом, когда тьма взорвалась безумной болью света и огня. Адское пламя поглотило его. Оно сожгло, спалило непрочное, хрупкое тело.

Ураганная волна, поднявшись на дыбы, разметала его пепел, чтобы смешать затем с кирпичной пылью и обломками рухнувшего, рассыпавшегося, уничтоженного здания.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. НАСЛЕДИЕ

Строка любой из древних саг

Не значит ничего,

Пока не сделан первый шаг

Похода твоего, Пока не начал сам искать

Следы своей судьбы

В словах, которых не слыхать,

И в шелесте листвы.

«Привет, Сев!

Мы, помнится, спорили с тобой на тему:

«О достоверности реставрации языческого фольклора.»? Я остаюсь при своем мнении. Сейчас уже не важно, насколько точно отобразил славянские мифы Бус Кресень. Если он в чем-то ошибся, время поправит его. Физики утверждают, что красивые теории в большинстве своем верны. Шероховатости восстановленных «Русских Вед» сгладятся в чужом пересказе. А «Веды» красивы! Ты согласен?

Сам факт подражания языческим одам заслуживает внимания. Ныне такой век, когда во славу старого творится новое. Не надо бояться ошибок. В прежнем виде Веды не воссоздать, но если проникнуться русским духом, получится тоже весьма неординарная и поучительная вещь.

В доказательство привожу собственное сочинение-реконструкцию. В деталях оно опирается и на Эдды, однако, по сути это новая, придуманная мной легенда, так похожая на подлинную. Возможно, я когда-то создам целый цикл сказок и песен кота Баюна. Вот первая из них….»

Действительно, следом за этим письмом шел довольно длинный текст. Всеслав полистал его туда-сюда, раздумывая, готов ли он сейчас переварить Игорево творчество. Обилие знакомых слов и имен оказалось тем самым мостиком, по которому он осторожно начал перебираться через пропасть веков, все более погружаясь в чтение: