Как повываешь? - Жаклин Хайд

насколько это серьезно, и предугадать, насколько сильно он разозлится на меня.

Я не знаю, как Коннор отреагирует на то, как если бы я ее расспрашивала о чем-то, но если кто-то и знает, причастны ли мои предки к его страданиям, так это она. Я бы попросила Аллана сказать, в каком номере остановилась эта «Королева Ведьм», но понятия не имею, как это сделать. «Эй, Аллан, ты не знаешь, где живет Королева ведьм?» Разве это не вызовет больше вопросов, чем ответов?

К тому же, я даже не уверена, что она официально зарегистрировалась. А с учетом того, что она сверхъестественное существо, кто знает? Черт.

Я опускаю плечи, когда в голову приходит другая мысль: Одетта уже могла уехать, и я бы даже не узнала об этом. Это может вообще не быть вариантом, а значит, я останусь копаться в библиотеке, перерывая книги и полки, все, что смогу найти.

— Похоже, мне придется научиться взламывать замки, чтобы хоть что-то здесь узнать, — бормочу я себе под нос, дергая очередной закрытый ящик за ручку, пока нос щекочет пыль в воздухе.

Здравый смысл подсказывает, что в библиотеке может не быть всей информации, но хоть что-то лучше, чем ничего. Если бы только те, кто здесь жил, оставили ящики стола незапертыми — моя жизнь была бы намного проще.

Я тяжело выдыхаю и убираю пряди волос с лица. Громко тикают старинные часы, а запах пыльного ковра и бумаги наполняет ноздри с каждым вдохом. Я крадусь вдоль книжного шкафа и провожу пальцами по старым кожаным переплетам.

Было бы лучше, если бы я могла прочитать их все. Но, похоже, в моем списке дел появится еще один пункт — выучить румынский.

Вздыхаю и снова опускаю плечи.

Боже милостивый, как же я по уши в этом увязла. Но сама мысль о том, что он может отвергнуть меня, вызывает тошноту. Сердце сжимается.

Месяц назад я так хотела покончить с этой работой, чтобы вернуться домой и открыть свою пекарню. А теперь я понятия не имею, что делать.

Если я перестану быть нужной, попытается ли он выгнать меня?

Я любуюсь красивым подсвечником и вдруг чувствую за спиной чье-то присутствие — странное, заряженное энергией. Мурашки бегут по предплечьям, сердце громко стучит в ушах, а волосы угрожают снова вырваться из резинки.

В последнее время я настолько на взводе — прячусь от Коннора, крадусь по библиотеке, — что даже не осознаю, что делаю.

Рука сжимает изящный металлический подсвечник, когда я поворачиваюсь… и швыряю его со всей силы в бедолагу, который незаметно подкрался ко мне. Это не его вина, но мой разум и тело сейчас в таком хаосе, что все кажется нелогичным.

При звуке щелчка пальцев прямо перед моим лицом вспыхивает яркий свет, и подсвечник останавливается в воздухе.

Я замираю и в ужасе смотрю на Одетт, чьи радужные глаза угрожающе сверкают. Она явно в бешенстве.

— Боже мой! Я чуть тебя не убила. Упс! — я натягиваю на лицо извиняющуюся улыбку. Меня охватывает облегчение от того, что я все же не попала в нее подсвечником, а затем и от осознания, что она еще не покинула замок, и я могу задать ей несколько вопросов.

Она морщит нос, и цвет глаз возвращается к обычным темно-коричневым. Она смотрит на меня так, будто у меня не все дома92.

— Что? — выпаливаю я, чувствуя, как лицо заливает краска. Одетт с помощью магии возвращает бесполезное «оружие» на место.

— У тебя теперь есть когти. Зачем тебе подсвечник? — язвительно отвечает она и снова принимается за свое занятие.

Рядом с ее головой парит маленький светящийся шар, освещающий черные волосы и бронзовую кожу. Несмотря на дневное время, ей явно требуется дополнительный свет, особенно когда она заходит в темные уголки. Она наклоняется над шкафом с карточками, каталогизирующими библиотеку.

— Все время забываю, — я разжимаю пальцы, наблюдая, как когти отбрасывают устрашающие тени по комнате в свете ее магического шара. — А ты что делаешь?

Я бросаю взгляд на ее новый наряд — темно-синий комбинезон с длинными рукавами и кремовые туфли, в которых я бы точно свернула себе шею, даже с улучшенными рефлексами.

— Ищу кое-что.

Ее пальцы с нечеловеческой скоростью перебирают карточки. Она поднимает бровь и кладет руки на бедра, когда карточки продолжают шуршать уже без физического воздействия.

— А мне можно узнать что? — спрашиваю я, не скрывая раздражения из-за ее уклончивости.

— Старую книгу, которую оставила здесь моя сестра, — отвечает она, скрестив руки. — Но сомневаюсь, что Влад и Дойл вели хороший учет, — она взмахивает рукой, и сзади появляется стул, в который она театрально плюхается, запрокидывая голову. — Мужчины — сплошное разочарование.

В ее руке появляется бокал с оливкой на шпажке.

— И не говори, — я вздыхаю, но тут же жалею о сказанном.

Она делает глоток и приподнимает бровь.

— С Коннором тебе повезло больше, чем многим, поверь.

Одетт встает и делает странный жест рукой. Мое дыхание перехватывает. Ее ладонь движется перед книжной полкой… которая на самом деле вовсе не полка.

Я приближаюсь, чтобы рассмотреть поближе.

— Вау, — выдыхаю я и толкаю ее сзади.

Она цокает языком и, явно недовольная, заходит в скрытую комнату, которой не было секунду назад.

— Что это за место? — спрашиваю я, пораженная кирпичными стенами, витой металлической лестницей и многочисленными полками с книгами.

— Место, в котором нам обеим быть не стоит, — отвечает Одетт, небрежно заходя в полутемную тайную библиотеку. — Я знаю одну могущественную горничную, у которой здесь спрятан гримуар, и которая взбесилась бы, если бы увидела, как я рыщу в ее вещах. Надеюсь, ты сохранишь это в тайне. Иначе я превращу тебя в грызуна или лягушку.

Я сверлю ее взглядом и скрещиваю руки.

— Скажи мне то, что я хочу знать, и я забуду о существовании этой милой комнатки.

Ее бровь изящно поднимается, а на лице медленно расплывается хищная улыбка. Я чувствую себя рыбкой в аквариуме с акулой.

Я скольжу взглядом по комнате и замираю на светильнике в форме летучей мыши с фиолетовым пламенем. Нифига себе.

— Ну же, спрашивай, — говорит Одетт и машет рукой, призывая меня не тянуть, пока она копается в старом столе.

Я опускаю руки и нервно переминаюсь с ноги на ногу.

— Что тебе известно о Ван Хельсингах?

— Это группа охотников, выслеживающих сверхъестественных. А что? — бормочет она, перебирая вещи в старом сундуке и щелкая пальцами. — Казалось бы, такая чистюля могла бы поддерживать тут порядок. Похоже, она не заходила сюда целую вечность.

Она раздраженно фыркает.

— Черт