Мировая революция и мировая война - Вадим Роговин

В октябре 1935 года Целлер отправился в Норвегию, где он встречался с Троцким на протяжении двух недель. Перед своим отъездом из Норвегии он послал Троцкому «вопросы о причинах победы сталинской бюрократии над революционным большевизмом». Эта заметка, в которой явственно обнаруживались троцкистские взгляды Целлера, была напечатана в «Бюллетене оппозиции» [747].

С энтузиазмом неофита Целлер послал также своему другу-сталинисту в Париж открытку из Норвегии, которая заканчивалась словами: «Смерть Сталину! Да здравствует Троцкий!» Друг не нашёл ничего лучшего, как передать эту открытку руководству коммунистической партии. Оно перепечатало открытку во французской и норвежской коммунистической печати под заголовком: «Последователь Троцкого Целлер призывает к убийству Сталина» [748].

XLVI

Троцкий и Виктор Серж

Одним из провокационных методов сталинистов было нагнетание подозрений Троцкого относительно «ненадёжности» его наиболее влиятельных соратников, в особенности французского писателя Виктора Сержа, широко известного в кругах европейской интеллигенции. Серж, находившийся в 20-е годы в СССР, примкнул там к левой оппозиции, неоднократно подвергался репрессиям и был выпущен из Советского Союза только благодаря настойчивым просьбам Р. Роллана, обращённым к Сталину и Горькому.

В беседе со Сталиным 28 июня 1935 года Роллан сказал, что дело Сержа «раздувалось в течение двух лет в общественном мнении Европы». Когда Сталин на это ответил, что ему неизвестно о самом существовании Сержа, Роллан напомнил, что последнего «преследуют за троцкизм». Тогда Сталин внезапно «вспомнил» о Серже и заявил Роллану: «Это не просто троцкист, а обманщик. Это нечестный человек, он строил подкопы под Советскую власть. Он пытался обмануть Советское правительство, но это у него не вышло. По поводу него троцкисты поднимали вопрос на Конгрессе защиты культуры в Париже. Им отвечали поэт Тихонов и писатель Илья Эренбург. Виктор Серж живет сейчас в Оренбурге на свободе и, кажется, работает там… Он нам не нужен и мы его можем отпустить в Европу в любой момент» [749].

Однако Серж и члены его семьи были выпущены из СССР лишь весной 1936 года, причём на таможне у него были отобраны все его рукописи. После приезда в Бельгию Серж немедленно вступил в интенсивную дружескую переписку с Троцким. В ней Серж подробно рассказывал о преследованиях троцкистов в СССР, об их пребывании и деятельности в ссылке и политизоляторах (значительная часть этой информации была опубликована в «Бюллетене оппозиции»). Рассказывая о своих впечатлениях от контактов с бельгийскими троцкистами, Серж критиковал их сектантские тенденции и подчёркивал, что на него «производит удручающее впечатление кружковщина с её болезненной психологией» [750]. Он выступал за сотрудничество троцкистов с революционными синдикалистами [751] и в особенности с ПОУМом.

Серж перевёл на французский язык многие работы Троцкого и посылал ему все свои статьи и книги. В своих письмах он неоднократно выражал желание встретиться с Троцким, но эта встреча так и не состоялась, прежде всего из-за изоляции, которой Троцкий был подвергнут с августа 1936 года норвежскими властями.

Разделяя основные политические идеи Троцкого, Серж разошёлся с ним в 1937—1938 годах по двум вопросам — о роли ПОУМа в Испанской революции и об оценке Кронштадтского мятежа 1921 года. Мне представляется, что в условиях живого непосредственного общения Троцкого с Сержем эти разногласия могли быть улажены или по крайней мере значительно смягчены. Но, будучи оторванным от Сержа на тысячи километров и получая от Зборовского и Эстрин недоброжелательные отзывы о последнем, Троцкий явно преувеличил значение этих разногласий.

15 апреля 1938 года Троцкий направил Сержу письмо, в котором говорилось: «Мы с Н. И. с благодарностью получили в своё время ваше письмо, посвящённое смерти сына, и с благодарностью читали вашу тёплую статью о нём». Вслед за этим Троцкий, касаясь утверждений Сержа о том, что разногласия между ними носят второстепенный характер, отмечал: «С этим я, к сожалению, согласиться никак не могу». Особенно болезненно Троцкий воспринял присоединение Сержа к тем, кто усматривал преемственность между кронштадтскими событиями и сталинским террором. «Вместо того, чтобы заклеймить предателей революции и фальсификаторов истории,— писал он,— вы немедленно же выступили на их защиту… Наши враги получают возможность говорить: „Даже Виктор Серж, у которого с Троцким только второстепенные разногласия, и тот признает, что…“ и т. д.».

Далее Троцкий выражал сожаление по поводу того, что Серж не поставил свой «превосходный талант» на службу движению IV Интернационала. «Со своей стороны,— писал он,— я и сейчас готов сделать всё, чтобы создать условия сотрудничества. „Второстепенные“ разногласия, действительно второстепенные, неизбежны и не могли бы помешать сотрудничеству. Но при одном условии: если вы сами для себя решите, что вы принадлежите к лагерю Четвёртого Интернационала, а не к лагерю его противников… Крепко жму вашу руку и желаю всего лучшего» [752].

Конечно, Серж не был противником Троцкого. Однако вскоре после получения письма Троцкого он выступил с новой статьёй, в которой, повторяя утверждение о «второстепенном характере» своих разногласий с Троцким, заявлял о своём присоединении к ПОУМу. Это побудило Троцкого, считавшего ПОУМ «центристской организацией, сыгравшей в испанской революции печальную роль», опубликовать в «Бюллетене оппозиции» статью «Виктор Серж и IV Интернационал», в которой говорилось, что IV Интернационал «не имеет с Сержем ничего общего» [753].

В письме к Троцкому от 18 марта 1939 года Серж писал, что решил не отвечать на заметку в «Бюллетене», несмотря на то, что она «слишком неточна, несправедлива и излишне обидна. Не знаю, кто и как Вас информирует; но увы, здесь (во Франции.— В. Р.) везде существуют целые гнёзда интриг (сыгравшие свою роль в гибели Льва Львовича, а до этого — в гибели Райсса, как и в неудаче всего французского движения IV-го (Интернационала) — и мой отход от „IV“ отчасти объясняется невозможностью для меня дышать воздухом интриги. Могу Вас — лично — заверить, что ни в каких группировках „оппозиции“ IV-го я не участвовал… Я не только не вёл с ними „фракционную“ работу, но и старался, когда мог, смягчить неизбежный разрыв».

Серж сообщал, что он поддерживает товарищеские отношения со всеми течениями революционного рабочего движения, но ему пришлось порвать с парижской группой троцкистов; «может быть, точнее будет сказать, что они со мною порвали, проявив полное отсутствие простейших товарищеских понятий».

Рассказывая о конкретной причине этого разрыва, Серж писал, что у него появились подозрения относительно Л. Я. Гинзберг (Эстрин). В этой связи он предложил парижским товарищам провести расследование по поводу этих подозрений. Однако «от всякого выяснения дела по существу группа отказалась, по заявлению т. Этьена (Зборовского.— В. Р.), присланного ко мне: наоборот, она возбудила „дело“ против меня. Пришлось прекратить всякие разговоры». К этому Серж прибавлял: хотя он пришёл к выводу об ошибочности своих подозрений относительно Эстрин, он продолжает думать, что «вокруг группы „нечисто“».

В этом письме Серж соглашался, что разногласия между ним и Троцким приобрели достаточно серьёзный характер. «О них я сейчас же по приезде в Бельгию Вам сообщил. Тогда я Вас „обвинял в сектантстве“, как Вы сами выразились однажды. С тех пор те доводы против Вашей линии, которые я тогда Вам мельком указывал, значительно углубились».

Серж выделял два основных пункта этих разногласий. Во-первых, он считал, что нельзя создавать IV Интернационал, пока не существует сильных троцкистских партий, а существуют «маленькие группы, лишённые всякого динамизма, влияния и даже общего языка с рабочим движением».

Во-вторых, по его мнению, нельзя строить Интернационал на нетерпимости к инакомыслящим и на доктрине большевизма-ленинизма, ибо «во всём мире нет больше пары сотен человек (за исключением, может быть, уцелевших узников Сталина), понимающих, могущих понять, что такое большевизм-ленинизм. Нельзя строить одноголовую международную группировку и руководить ею издалека. А покамест — в группах IV-го никто не думает иначе, как Вашей головой».

Исходя из этих предпосылок, Серж выступал за сближение троцкистов со всеми течениями рабочего движения, стоящими на платформе классовой борьбы и интернационализма. В этой связи он писал о необходимости «товарищеской свободной дискуссии о всём, без ругательств и взаимных обид» и отказа от гегемонии большевиков-ленинцев (т. е. троцкистских групп) в левом рабочем движении. Серж подчёркивал, что на этих путях возможно «создать международное объединение, отражающее действительное идейное состояние передовых слоёв рабочего класса (я убеждён, что в таком объединении большевики-ленинцы имели бы больше влияния, чем в собственном горделивом Интернационале)».