Воин Островов - Дебби Маццука

По каменному полу метнулись четыре откормленные крысы, живущие здесь, должно быть, за огромными резными гробами, стоявшими неподалеку. С каменных арок свисала старая, слипшаяся от времени паутина. Эйдан шел впереди и сбивал палкой липкие толстые нити.

— Борись, мой ангел, ты справишься, — сказал он Сирене шепотом.

С низкого потолка по серым каменным стенам стекали тонкие струйки, собираясь в лужицы на ступеньках. Эйдан взял Сирену на руки. Идти по этим ступенькам было мерзко, да и подъем сейчас она вряд ли бы одолела.

На полпути вверх сзади раздался тихий шепот: «Кто-то приближается».

Эйдан поставил Сирену на пол и извлек из ножен меч.

В туннеле было не совсем темно, и в полумраке Эйдан разглядел Дирка. Они неслышно подошли и вскоре окружили его. Он хотел закричать, но, предупреждая его намерение, большая ладонь легла на его рот. В ход пошли кулаки, и Дирк осел на пол; Эйдан его больше не видел. Мгновение спустя откуда-

то вынырнул торжествующий Коннор с мечом Сирены в руке.

— Думаю, этот ублюдок заранее знал о туннеле, — усмехнулся он. — А что это за кровь? Не наших ли, которых мы отправили за ним? А то они пропали.

Меч Сирены действительно был в крови, и Коннор вытер его о плащ Дирка. Эйдан взял меч и вложил его в руку Сирены, придержав для надежности руку. Сирена мгновенно почувствовала облегчение. Она открыла глаза и прижала меч к себе.

— Спасибо.

— Спасибо Коннору, — произнес Эйдан, — и ангелам, которым ты молилась.

Сирена улыбнулась в ответ.

— Вы можете на меня положиться, я в полном порядке, — сказала она, обращаясь ко всем.

Эйдан неохотно кивнул. Он понимал, что Сирена еще слаба, но не мог же он нести ее и орудовать мечом в одно и то же время. Подрагивающими пальцами Сирена прикоснулась к мерцающим на рукоятке самоцветам и, бормоча заклинания, подняла меч. Во влажном воздухе подземелья лезвие зашипело и засветилось красным, освещая лицо Сирены. Раздались восклицания.

— Ты хочешь идти первой? — с тревогой спросил Эйдан.

Он видел, как в ней борются отчаяние и страх — она боялась, что не справится. Эйдан протянул руку и, прикоснувшись к руке Сирены, почувствовал, как дрожат ее пальцы.

— Не надо, Сирена, я не хочу, чтобы ты проходила через это.

Внезапно Сирена прижала палец к губам и замерла на узкой верхней ступени. Из-за неплотно прикрытой двери звучал низкий гортанный голос:

— Пора, Урсула. Когда я перережу ему горло, его кровь ознаменует начало церемонии.

Эйдан бесшумно поднялся на ступеньку. Они вместе навалились на дверь, и та вылетела. В глубине часовни на каменном алтаре лежал прикованный Лахлан. Вся в черном, Урсула нависала над ним, а за ней стоял мужчина в грубой коричневой накидке, молитвенно сложив на груди руки. Они были погружены в себя и не заметили ворвавшихся. Внезапно мужчина развел руки, и в падавшем через крышу часовни лунном свете блеснуло причудливое зигзагообразное лезвие.

Эйдан вытащил свой меч и рванулся вперед. Джариус лишь поднял взгляд, как его отрубленная рука с кинжалом полетела на пол и кровь брызнула на Урсулу и Лахлана. Урсула, видимо, тоже была под морфином, так что застыла и бежать не пыталась. Она лишь недоуменно смотрела на Эйдана.

Люди окружили их, и за их спинами Эйдан потерял Сирену. Гомон был такой, что Лахлан открыл глаза и медленно повернул голову.

— Что… — спросил он, глядя на Эйдана мутным взглядом.

Эйдан сказать ничего не успел. Джариус окровавленным обрубком оттолкнул его, левой рукой схватил с каменного алтаря подсвечник с горящими свечами и с дикими завываниями ткнул ими в Эйдана. Тот загородил своего брата, Урсула пришла в себя и кинулась на Эйдана сзади, обхватив его шею. Джариус снова и снова наносил удары подсвечником. Эйдан одной рукой отмахивался, второй удерживая руку Урсулы.

Наконец Эйдану удалось упереться спиной в алтарь и ногой отбить летевшие на него пылающие свечи. Слева он заметил резкое движение. Повернул голову и увидел, что это Сирена. Она вцепилась в Урсулу и стащила ее с алтаря.

Джариус снова нанес удар, но Эйдан успел подсесть. Он выбросил вперед меч, и Джариус с противным бульканьем повалился на пол.

— Джариус! — закричала Урсула.

Она попыталась броситься на Эйдана, но Сирена вновь повисла на ней.

— Старые знакомые! — раздалось сзади.

Эйдан стремительно повернулся и вовремя. Ламон замахнулся мечом. Эйдан отбил удар. Сирене удалось оттолкнуть Урсулу от алтаря с Лахланом и заслонить его. Ламон, как одержимый, наносил удары, Эйдан отбивал и уклонялся, понимая, что нельзя подпускать его к алтарю. Сирене же он доверял всецело и Лахлана, и свою спину.

Мечи скрестились.

— Я хотел оставить тебя в живых, чтобы ты увидел, как умирает твоя семья. Но видимо, тебя придется убить первым, — проговорил Ламон.

Эйдан едва сдержал свой порыв безрассудно кинуться на него и продолжал защищать алтарь, оттесняя от него Ламона. Улучив момент, Эйдан пошел на Ламона, а когда они были в шаге от каменной лестницы, Эйдан схватил меч обеими руками и нанес сильнейший удар. Он пришелся по гарде, но сила его была такова, что противник повалился назад. Он взмахнул руками, как ветряная мельница, и его меч со звоном полетел на камень далеко за спину. Ламон вскочил и начал отступать под ударами Эйдана. Схватив одного из его людей, Ламон бросил человека под меч Эйдана. Эйдан отскочил, но потом вновь стал теснить его. Внезапно он услышал испуганный крик Сирены:

— Эйдан!

Он обернулся и увидел, что на Сирену наседают двое. Эйдан знал, что черная магия успела сделать свое дело и у Сирены сейчас совсем мало сил. С проклятием он подскочил, прижал лезвие одного из атакующих к полу и кулаком сбил его с ног. Меж тем второй приближался к Сирене, отчаянно размахивая мечом.

Будь Сирена сейчас посильнее, Эйдан бы за нее не боялся, но впереди была борьба с магией, и, подскочив к нападавшему сзади, Эйдан схватил его за шею и опрокинул навзничь. Оказавшись в меньшинстве, третий убежал.

Сирена стояла совершенно бледная, и Эйдан прижал ее к себе.

— Ты ранена?

— Нет, — едва слышно ответила Сирена, отстраняясь от него. — Я чувствую силу гримории, ее надо уничтожить.

— Я помогу тебе.

— Нет, ты не сможешь. Позаботься лучше о Лахлане, — ответила Сирена.

Она была еще бледна.

Эйдан смотрел, как она неверной походкой направляется в глубь часовни, и не знал, что важнее: идти с ней или помогать брату? Решение было принято мгновенно.

— Каллум! — позвал он. Все черные клобуки были связаны, и за ними оставалось лишь присматривать. — Охраняй пока Лахлана… с Коннором.