Букет кактусов - Лариса Уварова

– Здравствуй, Михаила. Это ты, правда?

Ага, назвал по имени – хороший знак. Было бы хуже, если б он сказал: «Здравствуй, прокурора».

– Да, это я. Здравствуй, Вьет. Однако, ты не очень-то спешил поздороваться со старым приятелем.

– Извиняй, Михаила. Я принимаю ванна, и секретарь стеснялась ко мне заходить, понимаешь? Я рад, что ты вспомнила свой старый друг Вьет. Только плохо, что... – Он помычал, подыскивая в русском языке подходящие для выражения мысли слова. – Плохо, что причина для твой звонок очень нехороший, грустный причина. Ты звонила из-за Сережа. Вьет прав?

– Ты угадал. Да, я действительно хотел... – Михаил Петрович против воли запнулся, – поблагодарить тебя за помощь в организации похорон. Ты же знаешь, я относился к Сергею как к своему сыну. И сейчас, после его нелепой смерти, мне очень важно все...

– Не надо меня благодарить, – перебил Вьетнамец. – Я только исполнял мой долг. Долг друга! Сережа была мой друг, Михаила. Ты это знала?

– Д-да... Знаю, конечно.

– Вот! Разве можно благодарить друг за то, что он пришел провожать свой друг в последний путь и помогал его мать и сестра? Ты сделала бы то же самое для свой друг, так?

«Господи! И это я вынужден терпеть, да еще и поддакивать!»

– Конечно, Вьет. Да-да, конечно. Ты прав.

– Ты хотела сказать мне что-то еще, Михаила?

– Н-нет... То есть, да. Мне кажется, после того, что случилось с Сережей, мы должны стать ближе друг к другу. Забыть старые счеты. Ведь мы оба его друзья, и, по-моему, ему это было бы приятно. Что скажешь?

– Что я сказал? Что ты хитрый человек, Михаила. – Банкир услышал в трубке каркающее хихиканье. – Ты сказала – «забыть старые счеты». Но у Вьет нет никакой старый счет к Михаила Соколов, правда! Если ты его имела – ты и забывай.

– Ну, ладно, ладно... Кто старое помянет – тому глаз вон. Какие счеты между своими, Вьет!

– Ты читала моя мысль, Михаила. Вьет давно говорил Сережа наш вьетнамский поговорка: нельзя пить из один источник волк и собака. Надо – или все волк, или все собака! Если нет, кто-то обязательно будет умирать, и тогда вода становится грязный от кровь, пить больше нельзя. Ты меня понимала?

– Кажется, да. Значит, из нашего источника должны пить только волки, так?

Бандит радостно рассмеялся.

– Ну конечно, не собака! Вьет рад, что мы понимали друг друга. У нас с тобой одна кровь, Михаила, кровь волка. А волк не убивает волк – они вместе охотятся.

– На собак?

– И на собака тоже! Ты умный человек, Михаила. Мы с тобой будем дружить, да? У тебя проблема, Михаила?

– Проблема?..

Вопрос застал банкира врасплох. В самом деле, не скажешь же, что все проблемы исчерпаны, потому что он, Вьетнамец, обещал Соколову свою дружбу!

– Только не говори мне, что ты позвонила только чтобы благодарить за похороны. Если кому-то нужен Вьет – значит, у этот человек проблема. Может, есть собака, который надо охотиться, а?

Михаил Петрович лихорадочно соображал, ему не хотелось разочаровывать «нового старого друга». Тут его взгляд уперся в броский газетный заголовок, заскользил вниз, к фамилии автора... Вот же он, его неоплаченный «должок»! Мелочь, но вернуть требуется. И как раз по профилю Вьетнамца.

– Как тебе сказать... Не то чтоб проблема – так, пустяшное дельце.

– Скажи как есть. Или ты не верила, что Вьет может помогать?

– Ну что ты! Дело вот в чем. Ты, конечно, знаешь, что в последнее время случилось много неприятностей, которые... м-м... неблагоприятно отражаются на деятельности нашего банка. Сначала арест судьи Колчина, с которым я когда-то имел несчастье работать вместе, теперь вот ужасная смерть Сережи Мыздеева. И на того, и на другого в свое время газеты вылили ушаты грязи, да и мне, признаться, досталось вместе с ними.

– Вьет не читать газета, Михаила. Как у вас говорят? Собака лает, а ветер... несет, да?

– Завидую тебе! А я вот никак не могу отделаться от партийной привычки. Но если даже я вовсе перестану заглядывать в газеты, проблема от этого не исчезнет, Вьет! К сожалению, многие люди имеют привычку их читать, а некоторые даже им верят. Журналисты создают дурную репутацию банку, и это очень опасно. Писаки порочат деловых людей, собирают компромат, сочиняют всякие небылицы. Даже мертвых не щадят! Читал, что нацарапал в сегодняшней «Воронской правде» один борзописец по фамилии Кулик? Ах да, ты не читал...

– Что он писала?

Голос Вьетнамца был как натянутая тетива.

– Он дает понять, что Сережу убрали свои. То есть представители криминальных кругов, с которыми он был тесно связан. Можешь себе представить? Другие тоже хороши, но этот парень совсем оборзел! По его статейкам уже копает специальная комиссия при губернаторе, материалы пошли в прокуратуру. А ты говоришь – «ветер носит»...

Несколько секунд в трубке слышалось напряженное дыхание. Вьет принимал решение.

– Твой правда, друг, газета надо читать. Иногда! Этот парень и есть твой проблема, Михаила?

На секунду бывший прокурор испугался, но слово уже вылетело. А Вьетнамец не тот человек, у которого можно забирать назад слова! Да и зачем, собственно?

– Значит, не собака – птица, ха-ха! Птица – это слишком легкий охота для Вьет, но чего не сделаешь ради друг, Михаила! Не беспокойся, это был последний статья твой Кулик. Больше он не будет делать тебе неприятность. И мне тоже.

– О Господи, Вьет, ты меня не так понял! Я не имел в виду, хм... радикальные меры. Его надо просто поучить, объяснить, что к чему...

– Вьет правильно понимал тебя, прокурора. Я же сказал, не беспокойся. Теперь это мой проблема, а как решать свой проблема, Вьет знает. Сегодня вечером этот парень будет иметь сюрприза.

– Сегодня вечером... – машинально повторил собеседник.

– Если ты больше ничего не хотела сказать мне, Михаила...

– Нет-нет, это все. Еще раз спасибо тебе... за помощь.

– Хватит свистеть, – добродушно отмахнулся бандит. – Ты сама сказала, какой счет между свои люди? Нужно помогать – звони Вьет в любой минута день и ночь.

Эфир опустел, оборвав хихиканье Вьетнамца. Старик уронил на стол дрожащие руки.

– Слава Богу! – чуть слышно шептал он, не отдавая себе отчета. – Слава Богу...

Этот пятиминутный разговор забрал все моральные и физические силы Старика. Пальцы, все еще судорожно сжимавшие телефонную трубку, превратились в сосульки, и спина под теплым пиджаком заледенела. А ведь еще полчаса назад в кабинете было душно, он даже распахнул обе двери в приемную...

Что это?.. Михаил Петрович готов был поклясться, что кто-то легонько прикрыл дверь, ведущую из приемной в коридор. Он ясно слышал звук! И по ногам потянуло мгновенным сквознячком, и тяжелый тюль на окне еле заметно качнулся...