Похитители бриллиантов (илл. Ю. Модлинского) - Буссенар Луи Анри

Они не спеша тянулись одна за другой, смотрели холодными и неподвижными глазами на факелы, со странной быстротой двигали своими раздвоенными язычками и время от времени останавливались, сворачивались в клубок и снова растягивались во всю длину. Шум под деревом, которое они облюбовали, сначала испугал их, но, завороженные огнем факелов, они постепенно становились смелей.

Несколько штук уже достигли земли. Высоко подняв головы, они ползли по направлению к факелам, не переставая шипеть, точно скликали всю родню.

Публика судебного заседания продолжала отступать перед этим грозным нашествием; люди уже как будто забыли, зачем пришли. Многие даже высказывались за то, чтобы всем убраться и закончить драматически прерванное судебное заседание в другой раз. Однако новое событие ускорило это отступление и превратило его в беспорядочное бегство: со стороны реки, позади линчевателей, внезапно послышались жалобные крики, похожие на плач новорожденного. Вода плескалась, как во время прибоя или как будто к берегу пристала целая флотилия пирог.

Этот детский плач, эти жалобные крики, которые не забудет человек, слышавший их хотя бы однажды, издают кайманы на Замбези, самые страшные на всем Африканском континенте.

Каждый узнал эти звуки, каждому известно их значение: хищники слышат запах человека. Они сбегаются из всех глубин гигантской реки. Несомненно, обоняние подсказало им, что поблизости находится пожива.

Какими бы страстными любителями повешения ни были эти люди, нет такого любопытства, которое оказалось бы сильней, чем страх очутиться в желудке у каймана или погибнуть от укуса змеи.

Раздался протяжный крик:

— Крокодилы! Крокодилы! Спасайтесь!

И каждый храбро повернулся на каблуках и пустился бегом на дорогу, к прииску Виктория.

Только четыре человека остались под баньяном, с которого каждый раз сваливалась новая змея. Мастер Виль, охваченный ужасом, стучал зубами, — казалось, он вот-вот упадет в обморок. А французы и Инженер не растерялись.

— Право же, господа, — негромко сказал Инженер, — я и не рассчитывал на такую счастливую развязку. Вы пока ограждены от людской ярости, постарайтесь же не быть укушенными ядовитой змеей. Опасность нам грозит весьма серьезная. Но если действовать осторожно, то у нас еще есть шансы спастись.

Поддаваясь порыву, Александр и Альбер протянули честному ирландцу руку, и тот ее сердечно пожал.

— Вы-то по крайней мере верите, что мы невиновны? — прошептал Александр.

— Еще бы! Вы могли это заметить по тому, как я вел судебное заседание. Но перейдем к делу. Я сейчас срежу три тонких, гибких прута — лучшее оружие против этой дряни. Что касается кайманов, то они утихли. Не думаю, чтобы они смогли много пройти по суше. Стойте спокойно, я сейчас срежу прутья.

— Нет, надо прут для пикаколу, вождь, — внезапно сказал кто-то на плохом английском языке. Гортанный голос шел из высокой травы. Говорившего не было видно. Все три европейца вздрогнули.

— Не двигайся. Моя идет.

Трава заколыхалась, и голос повторил:

— Моя вот, вождь!

Показалась черная голова. Она сидела на непомерно широком туловище, которое передвигалось на кривых ногах. Альбер и Александр были удивлены до предела, узнав своего друга бушмена.

Славный африканец сиял. Широкая улыбка расплылась у него до ушей, а живые глаза с любопытством осматривали поляну.

— Хорошо! — сказал он на своем наречии. — Пикаколу все еще здесь. Белые люди ушли. Змеи покинули свои логова из-за наводнения. Они спаслись на баньяне. Я все видел. Я был здесь, когда пикаколу укусила белого человека. Идите смело за мной. Они нас не тронут. Я знаю траву, которой они боятся.

— А кайманы?

— Ну, кайманов бояться нечего. Идите смело, месье Александр, — воскликнул в нескольких шагах по-французски хорошо знакомый голос.

— Жозеф! Это Жозеф!..

— Собственной персоной и весь к вашим услугам! Вместе с Зугой! Эй, Зуга! Аваи! Аваи, дружище!..

— Дорогой ты мой Жозеф! Откуда ты взялся? Каким чудом ты оказался здесь? Что ты делаешь?

— Карай! Я взялся оттуда! — ответил Жозеф, показывая в сторону реки. — Вы спрашиваете, каким чудом я оказался здесь? Никакого чуда. Просто мы вас искали. Какой замечательный сыщик этот Зуга! Вы спрашиваете, что я делаю? С сегодняшнего утра я учусь на крокодила.

— Да ты с ума сошел!..

— Верно! Как же мне не сойти с ума от счастья, если я вас вижу вновь. Были бы у меня кастаньеты, я бы сейчас сплясал такое фанданго!.. Карай!..

— В чем дело?

— Змеи. Шутки в сторону. Они кусаются, эти мерзавки!.. Постойте, да ведь вот наш англичанин! Погоди ты у меня, я тебя сейчас зарежу. Я тебе обещал, что зарежу, — значит, я обязан сдержать слово.

— Оставь его! Смотри, в каком он виде. Это со страху. Он испугался змей. Он точно заворожен. Он не может двигаться. Он не способен произнести ни звука. Как бы он не свалился среди змей…

— Месье Александр! Из человеколюбия и также для того, чтобы этот подлец больше нам не попадался, позвольте мне просунуть ножик ему в ребрышки, — настаивал мстительный каталонец.

— Уйдем, господа, уйдем, — вставил и Инженер. — Надо торопиться.

В это время бушмен дал каждому по пригоршне бледно-зеленых листьев, похожих на листья ивы, и знаками посоветовал сильно натереть себе лицо и руки.

Факелы догорали. При свете последних вспышек все двинулись в путь, в сторону, противоположную той, куда ушли линчеватели. Жозеф обернулся в последний раз и бросил на окаменевшего мастера Виля взгляд, полный ненависти.

— Что же это? Он так и не подохнет, этот поганый? Ах нет, подохнет! Наконец-то он свалился… Жалко змей, которые будут его кусать.

Полицейский глухо застонал и упал навзничь, не то от страха, не то сраженный укусом пикаколу.

— А теперь куда мы пойдем? — спросил Альбер.

— На реку! Куда же еще? Сядем в лодку и поедем куда надо!

— Как, у тебя есть лодка?

— И еще кое-что, кроме лодки… Мы сегодня с Зугой здорово поработали!..

— Я понимаю, дорогой мой друг, — ответил Александр, пожимая ему руку. Затем он обратился к Инженеру. — Не знаю, месье, каковы в настоящее время ваши виды и возможности на прииске. В отношении нас вы себя проявили джентльменом и человеком сердца. Вы сказали, что надо торопиться. Стало быть, сейчас не время произносить речи. Хотите вместе с нами участвовать в добром дело, а затем по-братски разделить с нами доходы от одного предприятия, с которым тоже надо спешить? Но если у вас там, на прииске, есть дела, которые требуют вашего присутствия, то я говорю вам не «прощайте», а «до свидания». Где бы вы ни находились, помните, что имеете твердые права на нашу благодарность и что мы вам принадлежим телом и душой.

— Вы не поверите, месье, — неторопливо и серьезно ответил Инженер, — как меня трогают ваши теплые слова. Но, к большому моему сожалению, я сегодня присоединиться к вам не могу. Мне нужно вернуться на прииск по двум причинам, и это в ваших же интересах. Во-первых, я должен в меру моих возможностей установить истину и доказать вашу невиновность. Вы не можете жить в состоянии постоянной вражды со здешним народом, в особенности если вам почему-нибудь надо находиться в алмазном районе. Во-вторых, у вас нет оружия. Я вам раздобуду оружие во что бы то ни стало. Завтра ночью вы найдете под этим баньяном три полных комплекта вооружения. Я сам их здесь положу. Не благодарите меня. Я еще сам обращусь к вам за услугой, но потом. Вашу руку, господа, и до свидания.

Он быстро огляделся и пошел берегом, вниз по течению, — то есть в том же направлении, куда ушли люди, пришедшие поглазеть на повешение.

— А теперь, господа, за дело! — сказал Жозеф после минутного молчания.

— Вот наша лодка. Садитесь. Я только привяжу наших крокодилов к корме и сяду с вами… Зуга, весла!

— Вот они.

— Хорошо. Вы готовы?

— Готовы.

— Пошли!

Легкое суденышко, подталкиваемое мощными руками кафра и бушмена, медленно соскользнуло с влажного песка в воду и стало тихо подниматься вверх. Держась все время поближе к берегу, где течение менее быстро, оно не выходило из мрака, образуемого густой прибрежной растительностью.