Пояс Ипполиты - Аркадий Крупняков

- Ну, разбирайтесь сами,- Аргос махнул рукой.

Агнесса еще раньше смекнула, что ей не придется рассчитывать на Перисада и скифского царевича Агаэта. Остается Борак. Он груб, здоров, но она любила таких. Пусть все дерутся за Боспор, а им с Бораком хватит и Синдики. За ними все скифы и рыбаки - будут царить в царстве камышей. Поэтому они посадили на весла всех фанагорийских рыбаков и отправились на трех триерах в Кепы.

Лоте предстояло погрузить на палубы пяти кораблей лошадей, на весла посадить своих амазонок и после взятия Бораком Мирмикея встать на рейде и ждать удара на столицу боспорских царей. Лота была довольна раскладкой - с нею будут Беата и хороший флотоводец Перисад. Беата увела три корабля и своих амазонок в Гермонассу, во дворце Гекатея остались Тира и Аргос. Оставалось посвятить в планы войны Годейру. Стали думать, кто бы мог пройти через земли боспорцев к Киммерийскому валу. И тут подал голос молчавший до этого Мен:

- Для этого нужна женщина. Я советую послать Нимфею. Многие знают - она жила в Пантикапее и ее не тронут.

- Одну? - спросил Тит.

- Зачем же одну,- сказал Мен.- Ты ведь тоже жил на Бое-поре. Ты жених.

Тире эта идея очень понравилась. На своей маленькой лодчонке Тит и Нимфея пройдут незаметно через пролив, а там до вала не так уж далеко. Пока они собирались в путь, Аргос позвал Тиру и сказал:

- Нимфея ведь дочь Мена. Пока она в наших руках, Мен безопасен. Но он ее отсылает вместе с женихом. А сам едет с тобой в степь.

- Ну и что же?

- У него будут развязаны руки, он прикончит тебя. Я твердо верю - он сюда для этого и послан.

- Ничего страшного. Со мной будет охрана, да и я не овечка, чтобы меня прирезать в любом месте.

- Ну, смотри сама. Будь настороже.

Уже когда Аргос уходил, Тира вернулась:

- Почему ты думаешь, что Мен послан убить меня?

- Ясно, как божий день! Он слуга Гекатея, тот слуга Сотира. Зачем бы ему во время войны перебегать к противнику.

- Но он перебежал не один. С ним родная дочь и ее жених. Убей он меня — их не помилуют.

- Я тоже так думал. Но их ты посылаешь на вал.

- Ладно, я подумаю.

Когда Тира начала собираться в степь, она позвала Мена. Одевая амазонские штаны и тунику с нашитыми костяными пластинами, она спросила:

- Ты поедешь со мной?

- Если ты возьмешь. Видимо поездка будет опасной?

- Почему так думаешь?

- Ты одела боевую амазонскую одежду.

- Это для того, чтобы ты меня не укокошил.

- Боги накажут тебя, царица, за такие мысли. Я тебе предан.

- Кто повелел тебе убить Тиргатао?

- Ты меня считаешь глупцом, великая? Какой смысл служить Боспору, если царство дышит на ладан. Даже на том берегу пролива многие знают, что ты победишь.

- Но если ты меня...

- Все равно Спартокиды обречены. У них уже голод. Я тебе скажу больше - Сотир заслал к тебе убийцу. Пришел, чтобы защитить тебя. А ты знаешь - я умею это делать. А в степь меня можешь не брать.

- Я верю тебе... Мою охрану понесут амазонки.

- В таком разе позволь мне удалиться в Тирамбо. Там мой дом.

- Успеешь. Дождемся Тита и Нимфеи. Съезди пока домой -навести жену.

Отъезд к скифам был назначен на следующее утро. Тира долго раздумывала, одевать ли пояс Ипполиты. Пояс был из грубой кожи в палец толщиной, широк и тяжел. Он закрывал тело от пупка до лобка и в храме никаких неудобств не доставлял. Но при езде верхом нижние края пояса натирали кожу в пахах до крови. После долгих раздумий Тира решила все же его одеть. Во-первых, ей хотелось похвастаться волшебной реликвией перед царем скифов Агатом. Она считала, что если скифы-аксамиты увидят на ее бедрах пояс, приносящий победу, это вдохновит их на войну против Боспора. Во-вторых, Тира боялась оставить пояс во дворце - алмазы, драгоценные камни и золотые украшения на нем могли похитить.

Ночью вернулись в Фанагорию Тит и Нимфея. Их поездка была удачной. Они благополучно переплыли пролив, вышли к Киммерийскому валу и нашли Годейру. Передали царице приказ Тиргатао - удар по Пантикапею в день всеобщего наступления на Боспор. Годейра сказала с усмешкой:

- Я через день или каждый день делаю набеги на столицу. Скажите об этом Тиргатао, а в указанный день так разгуляюсь по Пантикапею, что боспорцы не посмеют помешать Синдике. Тира похвалила Нимфею и ее жениха, поверила Мену. Она попросила его сопровождать ее поездку, обеспечивать охрану тыла похода.

На рассвете выехали в степь. Ее охрану несла сотня амазонок из войск Лоты.

Мен выехал вслед за Тирой спустя час. План покушения, как казалось ему, был прост. Где-то на середине пути хлестнул плеткой коня и поскакал догонять Тиргатао. Заметив его, царица попридержала лошадь и несколько отстала от охраны. На полном скаку он промчался мимо Тиры, потом круто развернулся и пошел ей навстречу. Поравнявшись с царицей, выхватил из ножен акинак и ударил им в пах. Он не знал о поясе под туникой, считая пах самым незащищенным местом женщины. Но акинак угодил в твердую кожу пояса, пробив ее, застрял в ней.

Кони разъехались. Мен понял, что убийство не удалось. Остановил жеребца, выхватил из горита стрелу и пустил ее. Стрела вонзилась в спину Тиры - царица упала. Считая, что дело сделано, он поехал назад. Конь царицы, а это был конь амазонской выучки, поскакал вперед, но вскоре вернулся к всаднице и лег с нею рядом. Тира была жива, даже смогла сесть верхом, обливаясь кровью из двух ран. Охрана, заметив неладное, возвратилась к Тире, сняла ее с коня. Амазонки начали перетягивать раны.

Мен подъехал к скучившимся над телом Тиры амазонкам и, уверенный, что Тиргатао мертва, крикнул:

- Что случилось?!

Тира очнулась:

- Это он... меня.

Амазонки выхватили стрелы...

Когда Тиру привезли в Фанагорию, она была жива. Аргос оглядел раны и сказал: - Ты в сорочке родилась, девочка. Стрела прошла рядом с сердцем, а царапина под поясом не в счет. Будешь жить.

Лота сказала:

- Тебя спас пояс Ипполиты.

Нимфея подошла к Тире:

- Если бы я знала...

Тит стоял в стороне молча. Он-то знал о замыслах будущего тестя. Весть о покушении на Тиру в один день разнеслась по всей Синдике. Одни говорили, что она убита, другие - что жива и здорова. Кто-то утверждал, что ее уже похоронили. Потом молнией сверкнула весть - Тиргатао видели на белом коне, в белом шелковом пеплосе за плечами она скакала по аксамитской степи, подобно белокрылой птице, наводя ужас на боспорских воинов. Чуть позднее стало слышно, что Тиргатао видели в другом месте - в Кепах, там она громила гарнизон царя Гекатея.

Эти слухи подхлестывали Тиру, словно плеткой. Она знала, это проделки Мелеты, но хорошо бы, думала царица, чтобы белокрылая всадница возникла сразу во многих местах. И не утерпела царица Синдики, туго перетянула раны, одела белоснежный пеплос, достала белого коня и поскакала в степь. И утвердился слух среди синдов, меотов, торетов и керкетов, что белая всадница на белом коне - это вовсе не Тира, а богиня Тиргатао является то тут, то здесь. И всюду ей сопутствует победа. И говорили молодые скифы, что богиня - необыкновенной красоты женщина, что она моложе Тиры и удачливее. В Горгипе у торетов и керкетов рассказывали, что богиня Ипполита предлагала через Тиру ей свой волшебный пояс, но Тиргатао будто бы на виду керкетского воинства отказалась от пояса, заявив, что она чтит Артемиду и Деметру и пояс Ипполиты ей ни к чему. Слухи эти обрастали множеством подробностей. Ее славили и боспорские жители полисов, ведь Артемида была богиней боспорцев. Ей готовы были молиться скифы, которые верили в Деметру.