Двойной генерал (СИ) - Чернов Сергей

Издевательства русских на этом не кончаются. Километра через полтора опять табличка с предупреждением. Под прикрытием бронемашин, где-то ползком, сапёры исследуют участок. Мин нет! Вердаммт! Проклятое азиатское коварство!

Мины обнаружились за четвёртой табличкой. Но на фугас с электроподрывом нарвалась одна из бронемашин. Еще одного неосторожного сапёра подстрелил снайпер.

Близко к мосту оберст подводить свою группу не стал. В ту сторону приказал развернуться батарее лёгких пехотных пушек le.IG.18 калибра 7,5 см. Через две минуту после получения командиром батареи указаний, пушки начинают выплёвывать снаряды. Оба берега у моста подвергаются обстрелу.

Оберст учёл только что полученный опыт. Наверняка русские заложили такой же фугас, соединённый проводом с машинкой или к аккумулятору с ключом. Густая сеть разрывов осколочно-фугасных снарядов неизбежно разорвёт связь оператора с миной, и мост останется цел.

Шайссе! Как они это сделали?! Когда на мост с разгону влетает танкетка, мост рушится от взрыва. Надежда на быстрое и лёгкое продвижение окончательно обрушивается вместе с мостом. Здесь они застрянут надолго, весь опыт еще с первой мировой войны говорит об этом оберсту во весь голос.

За километр с лишним от оберста на том бережку по небольшой впадинке отползает красноармеец со снайперской винтовкой. Маскировочный комбинезон делает его абсолютно невидимым на фоне прибрежных кустов. Зелёные лохмотья свисают не только с костюма, вся винтовка обмотана ими.

— Как, как? Каком об пенёк, — бурчит красноармеец, — стрелять надо уметь.

Красноармеец возвращается с докладом на центральный НП, вокруг которого располагается сеть наблюдателей. 42-ая стрелковая дивизия, которой приказано держать рубеж по реке Лесной, не собирается выстраивать традиционную оборонительную линию. Оборона держится на мобильных узлах вокруг миномётных и артиллерийских батарей.

22 июня, воскресенье, 04:00

Ж/дорога в 6 км от Бреста в сторону Ковеля (Украина)

Тяжёлый бронепоезд «Геката».

В командирском вагоне командор «Гекаты» снимает трубку, выслушивает приветствие.

— И тебе привет, Петя. Что скажешь?

— Немцы пошли в атаку… — полковник перечислил все участки, — Как думаешь, не пора ли тебе в дело вступать?

— Моё дело маленькое, Петя. Сегодня ты дирижёр. Как скажешь, так и будет.

— Готов?

— Да. Когда начинать? И поберегись там, а то зацеплю.

— За меня не волнуйся. Я глубоко сижу. Прямо сейчас начинай. Точки два, три, семь.

— Хорошо. Дай поправку по первому выстрелу.

За шесть километров от города, наваленные большой длинной кучей прямо на пути кусты и деревья вдруг шевельнулись и раздвинулись в двух местах. Вблизи можно было разглядеть, что под зеленью маскировочной сети прячется бронированный монстр. Бронепоезд частично убирал маскировку. С двух вагонов, одинаковых, но не соседних. От центра вагона с круглым верхом поползли к краям затворные бронированные крыши, открывая половину коробчатой платформы с метровой высоты стенками. На платформе сноровисто работают красноармейцы, поднимая 4-метровые стволы пары гаубиц, переводя их из походного положения в боевое.

За два вагона то же самое происходило с такой же артплатформой. В командирском вагоне майор-артиллерист Николай Сергачев, 35-летний крепкий мужчина с весёлыми насмешливыми глазами, командир бронепоезда «Геката» 4-го дивизиона кидает последний взгляд на расчёты для стрельбы. Теперь вызвать командира первого орудия, продиктовать данные по стрельбе. С другой стороны стола сидит помощник, сержант-связист.

— Семён, дай крепость, — и в трубку, — Пётр, первый выстрел через минуту.

На самом деле выстрел грохает через пол-минуты, но ещё столько же летит снаряд. Выслушав комментарии из крепости, майор делает поправку. Ещё через минуту обе гаубичные платформы грохочут выстрелами. Время от времени майор меняет данные для наводчиков и сверяется с крепостью.

Каждый выстрел отдаётся по всему составу, слегка гудят рельсы. Сергачёв как-то заметил, что местонахождение их бронепоезда можно по этому гулу рельсов вычислить.

На другом конце полёта снарядов «Гекаты». Брест.

Для атакующих крепость немецких солдат начинается ад. Осколочные снаряды 152-миллиметрового калибра, падающие почти вертикально, вещь для человеческого организма невыносимая. Уцелевшие немцы перебежками во время коротких пауз между разрывами бросают открытые укрепления.

Через час гарнизон крепости выбивает немцев окончательно. На боевые позиции выводится зенитная и полевая артиллерия, свои огневые точки оборудуют пулемётчики и стрелки. Надо торопиться. Немцы долго чухаться не будут.

Повозились с освобождением бывшего женского монастыря. Но недолго, немцы не пылают желанием биться за здание насмерть. Затем комендант размещает на всех самых высоких местах наблюдателей и корректировщиков огня. Связисты тянут кабельные линии. Крепость готовится к долгой обороне. Быстро и деловито. По одному виду солдат и командиров заметно, что крепость никто не думает сдавать. По-крайней мере в ближайшее время.

Бронепоезда «Геката» и «Аврора» с востока обрабатывают своим огнём захваченную часть города. Немцы спешно прячутся по подвалам, зданиям, любым укрытиям. Не всегда это спасает от осколочно-фугасных снарядов крупного калибра. Оставшихся после смещения артподготовки к западу вычищают из города железной метлой взявшиеся неизвестно откуда подразделения РККА, неожиданно многочисленные. Все укрепления и крепости во все времена с тыла брать намного легче, чем с фронта.

— Хватит, пока, — голос коменданта Бреста даёт артиллеристам «Гекаты» передышку.

— Ты мост снёс? — интересуется Сергачёв.

— Нет, не получилось. Немцы сообразили, лодку с фугасом расстреляли с берега. Зато тебе удалось, ты его почти завалил, — полковник Ефимов переживает о своей занозе. Мост через Буг на Западный остров. Точка два на карте, стоявшая первой в списке целей, как раз и прятала под цифровой обезличенностью главную мишень.

Оба понимают, что это слабо. Подрывать мосты надо снизу, вынося опору целиком. Бомбами можно. Снаряды только портят, отремонтировать можно быстро.

Потом майор Сергачёв связывается с 75-ой дивизией, ведущей бои южнее, теперь требуется их поддержать огнём. Павлов снабдил их изрядным запасом, так что над боеприпасами можно не трястись, подобно скупому рыцарю. Одно плохо, радиосвязь не работает. Есть только узкая полоса частот, забитая трелями морзянок и немецким лаем, который они речью почему-то считают.

Хорошо, что они успели за полчаса бросить линию до ближайшего поста ВНОС. Иначе бы им стало кисло. Вернее, товарищам в Бресте. Хотя есть ещё «Аврора» и не только она…

Ду-Дум! Замерший на долю секунды майор бросается к смотровому окошку и успевает заметить опадающий зонтик разрыва. Дальше в мозгу проносилась длинная матерная фраза, на фоне которой майор рефлекторно принимает решение и сыпет приказами.

— Огонь прекратить! Немедленно начать движение! Маскировку установить на ходу! Связь с крепостью, быстро!

Близкий разрыв это пристрелка, его засекли и надо быстро уходить, бронепоезд слишком лакомая и лёгкая цель. Но как немцы это сделали?! Самолётов над ними замечено не было!

Связист протягивает трубку.

— Петя, меня застукали, я ухожу, — скороговоркой выпаливает майор.

— Понял тебя, Коля. Жаль, но ничего. Пока, — Ефимов огорчился, но не очень. Огневая мощь бронепоезда не больше четверти всей артподдержки. И своя артиллерия под рукой есть.

Поезд дрогнул и начал медленно, начиная со скорости полтора сантиметра в секунду, сдвигаться. Быстрее, быстрее, быстрее! — майор закусывает губу. Бу-Дум! Следующий снаряд ложится с другой стороны и заметно дальше. Майора немного отпускает. Сам артиллерист, понимает, что это значит. Батарея-охотник примеривается, такой разлёт означает, что она далеко. Есть у него неплохой шанс уйти вовремя. Связи он лишился, провода ползти за уходящим поездом не будут, но ничего. Будет день — будет пища.