Боярышня Евдокия -4- - Юлия Викторовна Меллер

штуками, а дальше дмитровский народ объединился и начал активнее поддерживать свою команду.

Битва на льду и на берегу выдалась жаркой. Часть зрителей переметнулась на сторону мальцов и красиво машущей меховушками боярышни. Уж очень ловко у неё в паре с девкой получалось выписывать кренделя. И ведь махали так, как будто были единым четырехруким телом.

Игра закончилась победой гостей, но это не испортило настроение князю. Он с усмешкой посмотрел на замерзшую боярышню Еленку, чинно наблюдавшей за сражением, открыто улыбнулся раскрасневшейся боярышне Евдокии и объявил о следующем турнире, в котором Вепрям надо было сразиться со следующей командой.

— Батюшка-князь, ты не сомневайся! Завтра мы их побьём! Клюшки в щепочки разотрём! — оправдывался сотник.

— Ты займись тренировкой наших воёв… — князь задумался, каким словом обозначить то, что он наблюдал среди зрителей.

— Сделаю, Юрий Васильевич. Всем велю изготовить клюшки и на лед пошлю…

— Погодь, я не об этом! Научи их дружно кричать.

— Э-э, не понял.

— Ну-у, «Вепри вперед, победа нас ждет» или что там ещё было.

— «Мы пришли побеждать» — подсказал сотник.

— Да, точно: veni, vidi, vici.

— Э-э, я в латыни не очень, — схватив себя за бороду, признался воин. — В детстве учил, но всё забыл, — соврал он.

— Неважно, главное научи воинов поддерживать наши команды.

— Э-э-э…

— Наши, дмитровские, — пояснил Юрий Васильевич. — Коли нас сейчас перекричали мальчишки, то в Москве и вовсе… — князь недовольно махнул рукой.

— Исполню, — пообещал сотник, сразу начав обдумывать поставленную задачу.

Князь довольно кивнул и собрался уходить, но увидел спускающуюся на лёд Евдокию. Её поддерживала девка, а брат упал и с воплем покатился вниз. Его там подхватил боярич Гаврила Златов, а подбежавшая Евдокия взмахнула своими меховыми шарами и обняла боярича. Быстро. Обозначила обнимание и сразу же отошла, но парень просиял. Князь стоял и смотрел, как Евдокия что-то говорит воинам, они довольно лыбятся, а потом и вовсе заорали победный клич, заставив взлететь окрестных ворон и напугав горожан.

— Князь-батюшка, призвать их к ответу? Может, в холодную их, чтобы народ не доводили до греха? — видя перекосившееся лицо князя, предложил сотник.

— Не вздумай! — рявкнул князь и направился к коню.

Вскочил и, никого не дожидаясь, рванул к дому.

— И какой слепень его укусил? — ворчливо заметил, стоявший рядом десятник Вихря.

— А чего ему радоваться? Приехали тут, выиграли у нас… — с досадой ответил сотник.

— Сёдня выиграли, завтра проиграют. У нас полно команд, а эти одни, так что числом возьмем, — философски произнёс Вихря.

— А чего им сказала боярышня, что они чуть ли не на руки её подняли? Если бы не её охрана, то уже чествовали бы!

— Застолье обещала им оплатить, — объяснил десятник.

— Ишь ты. Это из-за того боярича? Родня он ей?

— Вроде как. Он же уже к нам приезжал, сопровождая её.

— Я думал, что её сопровождающим был Гусев.

— А вон он! — махнул рукой десятник в сторону Лыко-Оболенской. — Возле другой боярышни крутится.

— Ловок. Вторая-то боярышня повзрослее и краше. Все при ней, — благодушно высказался сотник, оглядывая пышные формы девицы.

Старые вои с удовольствием понаблюдали за Лыко-Оболенской, красующейся перед жителями города. Усмехнулись, приметя старания Гусева, передавшего ей горячий напиток и посочувствовали красавице, обратив внимание, что она не столько пила, сколько грела руки. Замерзла красавица в иноземном платье.

— Вон дед боярышни Евдокии приехал с какой-то жёнкой, — мотнул подбородком сотник.

— То жена его сына, боярыня Милослава, — ответил ему Вихря.

— И чего им всем у нашего князя надобно? — вздохнул воин и направился восвояси.

Евдокия, как только увидела деда, бросилась к нему, надеясь услышать новости. Но дед лишь раздраженно мотнул головой :

— Ничего подозрительного не видел.

— А князь тут сидел и лыбился, как… хм! — у нее не нашлось слов и она пояснила как могла. — Одно дело на заутрени всплакнуть от избытка чувств, а другое здесь сиять улыбкой, когда морды бьют, — гневаясь и одновременно недоумевая, ябедничала Евдокия.

— Ты при матери такое не скажи! И вообще держи язык за зубами.

— Да мне обидно за князя! Узнаю, кто ему так мерзко гадит, изведу!

— Не распаляйся, — осадил её дед. — Пойдём, Милослава уже вернулась к саням,и Ванюшка бежит. Я смотрю, вы с ним тут не успели замерзнуть.

— Ой, деда, нам жарко.

— Тем более поехали, а то сейчас жарко, а потом сопли.

Как назло из носа потекла водичка и Евдокии пришлось пошмыгать носом, прежде чем она достала платочек.

— Заедем на рынок за пряниками и в харчевню, — предложила она.

— А в харчевню зачем?

— Оплатить застолье Гаврилиной команде.

— Зачем?

— Ну, деда… хочется, чтобы у воёв был праздник. Они же на чужой территории победили.

— Как знаешь, но твои деньги не бесконечны. Твой Фьораванти заказ у Кошкина-Ноги сделал, тот посыльного прислал, уточнял оплатишь ли ты всё.

— Оплачу. Я ему уже говорила! Зачем он тебя беспокоит?

Еремей Профыч укоризненно посмотрел на внучку, но увидев Ванюшку, улыбнулся.

— Вот кто у нас лишней чешуйки не потратит! Рачительный хозяин растёт.

Дуня тяжко вздохнула, вспомнив, как она торговалась с братом за его помощь по координации болельщиков. Он требовал за руководство над ними два кулька пряников, но она напомнила ему, что скоро ей стоять за его команду и сошлись на одном прянике, но большом. Ей захотелось проучить Ванюшку, но ничего путевого в голову не приходило.

Глава 28.

Евдокия проводила взглядом Петьку, гордо вышагивающего с тяжеленным ведром. Ей казалось, что его фигурка сейчас переломится, не выдержав ноши, но мальчишка шустро скрылся на мужской половине. Вскоре она вновь увидела его, спешащего к колодцу.

— Тебя опять наказали? — удивилась боярышня. — Неужто велели воду таскать?

— Не! То есть да, но не таскать, — просиял Петька.

— Это как же? — засмеялась она.

— Мне сказали помыть полы в княжьей горнице вместо Митрошки. Он ленится под кровать залезать и в углах грязь оставляет.

— Ого! Значит, твою работу при входе оценили и больше не гонят с княжьего двора?

— Ага! — кивнул Петька и, спешно поклонившись, побежал дальше.

Евдокия готова была сама взяться за уборку в