Тень поражения (СИ) - Ник Фабер

чтобы ты кидал камни в других, когда знаешь, что поступил бы на их месте совершенно иначе, — с нажимом произнесла Лиза. — Не дави на Лату. После всего случившегося у неё осталось не так уж и много целей в жизни. Вообще почти не осталось, если по чесноку. А сейчас ты отбираешь у неё мобильный доспех. Уверен, что она окончательно не поедет крышей после этого?

— Это не даёт ей права бездумно убивать других, Лиза. Дьявол, да люди вообще не должны убивать других людей... в идеальном, чёрт его возьми, мире.

Вот только, кто сказал, что они мир обязан быть идеальным и логичным, одновременно подумали они оба.

— И, это возвращает нас к моему вопросу, — вновь заговорила Лиза. — Чтобы ты сделал окажись перед тобой Рустал? Если бы ты мог решить его судьбу всего одним нажатием пальца.

— Я не стану убивать его, если ты об этом, — уверенно заявил Шехар. — Я не такой, как эта старая сволочь. Или, что? Хочешь сказать, что у меня есть на это моральное право?

Его слова заставили её скривится.

— Ой, вот давай только без этого дерьма. Мораль! Да кому какая разница! Плевать всем на мораль. Здесь дело не в этом.

— Тогда в чём?

— В справедливости, — спокойно произнесла Лиза, смотря на него. — Один человек забирает что-то ценное у другого. И этот, другой, хочет это вернуть. Или же забрать в ответ что-то у того, кто причинил ему боль. Легко говорить о морали и идеализме, пока ты не окажешься лицом к лицу с источником твоих бед, Шехар.

— Я тебе уже всё сказал. — Этот разговор начинал его раздражать. — Я не стану убивать Рустала. И не хочу этого. Всё к чему я стремлюсь — справедливость для Сульфара. Справедливость и свобода для моего народа. Вот чего я хочу! И я сделаю всё, чтобы этого добиться...

Он вдруг запнулся, а Лиза улыбнулась.

— Ты специально, да?

Вейл усмехнулась.

— Ну, как я уже говорила, не хочу, чтобы ты забыл о том, за что сражаешься.

— Тебе нет нужды мне об этом напоминать, — смутившись произнёс он. — Я и так вижу это каждый день.

— Просто не забывай, Шехар, что у каждого своя правда. И своя справедливость. И для Сингх каждый хашмит навсегда останется ублюдком, лишившим её семьи. Поверь, я видела людей, что вбили себе в голову подобную мысль. И знаю, чем это может кончится.

— И, что? Оставить случившееся? Просто забыть, что она прикончила два десятка человек из-за собственной прихоти?

— А думаешь, что мы убили меньше, когда вытаскивали тебя из тюрьмы «Тихар»? — парировала его выпад Лиза. — И, заметь, в тот день всё получилось не без помощи Латы. И пусть это прозвучит жестоко, но в тот день мы перебили кучу народа для того, чтобы вытащить тебя и других.

— Это...

— Другое? — закончила за него Лиза? — Давай, скажи что-то вроде этой хрени. Вот только правда в том, что это тоже самое. Они убивают наших людей. Мы убиваем в ответ. Мир, мать его, никогда не меняется. С тех пор, как один человек взял в руки палку и пошёл стучать ею по голове другого. И он никогда не измениться.

— И чего ты хочешь?

Она так и не ответила.

В комнате повисла тяжёлая, густая тишина. Шехар и Лиза сидели глядя друг на друга, обдумывая одни и те же вещи. И каждый из них приходил к своим, абсолютно разным выводам. Потому, что, как и сказала Лиза, справедливость и правда у всех разные.

— Какой-то невесёлый разговор, — пробормотал бывший принц.

— А у нас тут не сраное комедийное шоу, — усмехнулась ему в ответ Вейл. — Просто не забывай о том, что я тебе говорила.

— А ты проследи, чтобы не забыл.

Она тихо рассмеялась и зевнула.

— Ладно, пойдём работать, — сказал Шехар, с трудом подавив собственный зевок. Спать хотелось неимоверно, но такой роскоши он себе позволить не мог. Оставалась ещё куча дел, которые необходимо проконтролировать.

Нужно было разобраться с людьми, которых перевозили на борту транспортов. Сейчас этим занимались повстанцы, проверяя бывших хашмитских пленников в надежде на то, что среди них окажутся солдаты королевской армии. Такие люди имели жизненно важную необходимость для повстанцев, подписывая их и без того далеко не стройные ряды.

Но, прежде чем он успел протянуть руку и открыть дверь, та распахнулась сама.

Шехар нахмурился, встретившись глазами с Неру Мукерджи.

— Неру? Я думал, что вы заняты нашими доспехами.

— Шехар, простите, что беспокою вас, но есть здесь есть человек, с которым вы должны поговорить.

Только сейчас Шехар заметил полного мужчину в грязной, покрытой пятнами одежде, что стоял за спиной Мукерджи. Немного ниже среднего роста, он выглядел так, будто голодал несколько недель. Учитывая, где он провёл последние три недели — это умозаключение было недалеко от истины.

***

Обойдя практически весь лагерь, Вимал наконец нашёл её. В одной из штолен, куда повстанцы посадили свой челнок и проводили техническое обслуживание доспехов.

Лата сидела на брошенном прямо на землю одеяле рядом с какими-то старыми ящиками. Девушка наблюдала за тем, как приехавшие вместе с Мукерджи техники возятся вокруг одного из «Шерханов». Того, что пилотировал Али.

— Ну? — Она сидела, прислонившись спиной к контейнеру и скрестив ноги. В руках была пластиковая кружка от стоящего рядом термоса. — Что они сказали?

— Скорее всего тебе запретят дальше пилотировать доспех, — ответил Эранди, садясь рядом с ней на покрывало. — Лата, зачем ты это сделала?

— Я уже отвечала, — глухо отозвалась она. — Потому, что я так захотела.

Вималу оставалось лишь горестно вздохнуть.

Чего ещё он ожидал от этого разговора? Каких-то эмоций? Чувства вины? Ему достаточно было одного взгляда на бесстрастное и спокойное лицо сидящей рядом с ним девушки, чтобы понять. Если Вимал и хотел увидеть раскаяние за случившееся, то искать следовало явно не здесь.

По одному её виду можно понять. Лате абсолютно наплевать на то, что она жестоко убила двадцать человек. Конечно же, они были их противниками. И сам Вимал убил бы каждого из них в бою не задумываясь.

Но вот так вот, хладнокровно расстрелять безоружных людей...

Он не хотел превращаться в бездумного убийцу, для которого чужая жизнь стоит не