Легенда советской разведки - Н Кузнецов - Теодор Гладков

Восемь часов тридцать минут. На Школьной улице, не доехав до здания суда метров тридцати, остановился автомобиль "адлер". Из него вышли два офицера в прорезиненных, непромокаемых плащах и фуражках РКУ. Из-за этих расшитых головных уборов офицеров рейхскомиссариата называли "золотыми фазанами".

Это были Николай Кузнецов и Ян Каминский. Под широким плащом у Кузнецова имелась еще одна фуражка, обычная армейская. Солдат-шофер (Николай Струтинский) остался в машине и задремал за рулем. Офицеры перешли Парадную площадь и разошлись в разные стороны. Кузнецов стал медленно прохаживаться по тротуару ближе к зданию суда, Каминский занял давно выбранную позицию, откуда было удобно наблюдать за окном, у которого работал Анчак.

Восемь часов тридцать пять минут. К парикмахерской подкатывает "опель-капитан", из нее первым выскакивает шофер-солдат и услужливо распахивает дверцу со стороны пассажира. Это прибыл Функ. Потянулись минуты томительного ожидания. Несмотря на ранний час, на Дойчештрассе относительно многолюдно - спешат на службу офицеры, чиновники, мелкие служащие из местных жителей. Кузнецов и Каминский едва успевают отвечать на приветствия младших и сами приветствовать старших по званию военных.

Восемь часов сорок минут. У главного подъезда суда останавливается крытый грузовик: эсэсовцы привезли арестованных для вынесения приговора. Струтинский осторожно ощупывает под сиденьем автомат и гранаты. Потом неслышно подает машину вперед, поближе к неприметному боковому входу в здание суда.

Эсэсовцы сейчас и здесь совершенно ни к чему. Но Кузнецов и Каминский как ни в чем не бывало остаются на своих местах. Кузнецов конечно тоже встревожен появлением грузовика, но отменять из-за этого операцию не намерен. Большая часть солдат вместе с заключенными скрывается в здании это охрана, они будут находиться в зале судебных заседаний. На улице остаются только шофер и еще двое, которые стоят, прислонившись к кабине, о чем-то болтают.

Восемь часов пятьдесят минут. Откинулась на мгновение занавеска в окне парикмахерской - это Анчак подает знак, что скоро, через две-три минуты он закончит бритье, осталось только наложить компресс на лицо. Каминский небрежно сдвигает фуражку на затылок. Это тоже сигнал и означает то же самое, но предназначен уже Кузнецову.

Восемь часов пятьдесят пять минут. Занавеска откинута совсем. Каминский приподнял фуражку и водрузил ее на место, как положено. Кузнецов взглянул на часы и неторопливо направился к главному входу в суд.

Из дверей парикмахерской выходит Функ. Небрежным кивком отвечает на приветствия уже редких прохожих. Обыкновенный человек с невыразительным, словно стертым лицом. Неужели это он, мимо которого пройдешь, не обернувшись, отправил на эшафот тысячи людей? Да, это он, главный палач Украины Альфред Функ. Кузнецову не требуется спрашивать у него документы он в лицо помнит этого человека, рядом с которым сидел в приемной рейхскомиссара Коха.

Готовясь к операции, Кузнецов изучил расположение комнат и коридоров в здании суда и хорошо запомнил тот второй, запасный выход. Сейчас ему требовалось для успеха единственное - войти в дверь одному, не столкнувшись ни с кем из сотрудников. Иначе чем объяснить, что, оказавшись внутри здания, он не пошел ни в боковые коридоры первого, ни на второй этаж, а просто прижался к стене на третьей ступеньке сразу за дверью? Разведчик понимал, что сотрудники суда постараются занять свои рабочие места хоть за минуту до того, как прошествует в свой кабинет на втором этаже их шеф. Но все же может случиться, что даже аккуратный немецкий чинуша, воспитанный на пунктуальности, хоть раз в жизни да опоздает...

Кузнецов стоял не шелохнувшись. Справа послышались шаги: кто-то торопливо шел по коридору к двери. Шаги приблизились и удалились уже налево.

Восемь часов пятьдесят девять минут. Хлопнула входная дверь. Функ. И тут же - три выстрела в упор из надежного офицерского "вальтера".

Быстро, но без суеты Кузнецов прошел по коридору направо, к боковой двери, на ходу сменив фуражку, и очутился на улице. Дверца автомобиля была уже приотворена...

Эсэсовцы у подъезда видели и как в здание суда вошел сотрудник РКУ, и как мимо проехал в автомобиле пехотный офицер, но не обратили на них никакого внимания. Они по-прежнему болтали между собой, смеялись и слабых хлопков выстрелов за плотно закрытыми тяжелыми дверями не слышали. Машина стремительно унесла Кузнецова и Струтинского, но Ян Каминский некоторое время еще оставался на своем посту возле парикмахерской. С его слов известно, что произошло дальше.

Тело Функа обнаружил, конечно, первый же посетитель суда. Это произошло спустя две-три минуты после свершения акта возмездия. На втором этаже здания суда распахнулось настежь окно, и чей-то истерический крик огласил площадь:

- Президент убит! Президент убит!

Поднялась тревога. Эсэсовцы у главного подъезда, видимо, связали как-то убийство Функа с уехавшим только что на автомобиле офицером и устремились в погоню. В двух-трех кварталах от площади они нагнали точно такой же серый "адлер", в котором ехал какой-то майор. Ничего не понимающего офицера выволокли из машины и по дороге в СД избили. Майор, конечно, в конце концов доказал свою полную непричастность к убийству Функа. Этим он озлобил сотрудников службы безопасности до крайней степени, поскольку им стало ясно, что время, потерянное на злосчастного майора, позволило лицам, действительно убившим Функа, раствориться в лабиринте ровенских улиц.

В этот же день Кузнецов и Струтинский явились на базу Черного. Радист Иван Строков попытался связаться с отрядом, чтобы передать отчет Кузнецова о двух успешных операциях. По каким-то техническим причинам ему это не удалось. Тогда Черный передал сообщение "Тимофею" через... Москву. Такая возможность заранее не исключалась, а даже предусматривалась, поэтому в Центре обо всем узнали даже раньше, чем в штабе Медведева.

Черный - Центру: "Срочно сообщите "Тимофею". 16 ноября из Ровно прибыли "Колонист" и "Спокойный" и доложили, что 15 ноября после получения данных от Лели был взят живым на своей квартире генерал Ильген. Из-за сложности обстановки в городе Ильгена вывезти из Ровно не смогли и ликвидировали. В операции приняли участие "Колонист", "Спокойный", "Львовский" и "Кантор". 16 ноября в здании суда был произведен теракт над сенатспрезидентом доктором Функом, который является помощником Коха по суду. Стрелял "Колонист" в упор..."

В Москве не сразу поверили в такую двойную удачу, сделали соответствующий запрос. 30 ноября Борис Черный, как он рассказывал автору, передал в Москву: "Убийство Ильгена подтверждают находящиеся у меня окровавленная форма1, пять орденов, оружие, записная книжка генерала. Теракт над Функом был совершен в коридоре суда. "Колонист" удрал через задний двор суда, где его ждал "Спокойный" на легковой автомашине".

В те же дни другие ровенские разведчики нанесли еще несколько запланированных командованием чувствительных ударов по оккупантам.

10 ноября в два часа дня по немецкому времени в здании ортскомендатуры на углу Дойчештрассе и СС-штрассе взорвалась мина, заложенная боевиком из пленных, бывшим командиром Василием Борисовым. В результате взрыва убито три сотрудника ортскомендатуры и ранено четверо.

14 ноября в окно казино на углу Дойчештрассе и Банхофштрассе бросил противотанковую гранату Михаил Шевчук. Убито семеро немецких военнослужащих, ранено двадцать один.

Связанные с отрядом подпольщицы Лиза Гельфонд, Галя Гниденко и Ира Соколовская, проявив исключительное самообладание, устроили взрыв в офицерской столовой, где работали подавальщицами. Отважные девушки сумели пронести в помещение и незаметно разместить под столами два заряда. Взрывы произошли в обеденное время. Было убито несколько офицеров, в том числе полковник.

Самая эффективная операция подобного рода была поручена Михаилу Шевчуку, которому придали подпольщиков-боевиков из бывших пленных Василия Борисова, Павла Серова и Петра Будника. Для выполнения задачи Шевчука снабдили мощным взрывным устройством, основу которого составили две противотанковые мины весом в семь килограммов, снабженные часовым механизмом и уложенные в невзрачный фибровый чемодан. Этой четверке было поручено совершить диверсию на железнодорожном вокзале.

Михаил Макарович был разведчиком опытным и лезть на рожон не любил. Он решил не маячить вблизи вокзала на глазах патрулей, а искать попутчика немца посолиднее - на боковых привокзальных улочках. Такой попутчик, как он и надеялся, нашелся: немолодой подполковник, с трудом волочивший два тяжеленных чемодана. У Шевчука имелась специально выделенная для операции пролетка. Он нагнал подполковника, остановил лошадь и предложил подвезти его до вокзала. Обрадованный немец не знал, как и благодарить словно с неба свалившегося благодетеля. Дальше все было просто. Шевчук лихо подкатил к главному входу в вокзал. Серов и Будник под видом носильщиков подхватили все три чемодана (третий - свой, тот самый) и вместе с гитлеровцем направились к двери. Жандармский унтер было преградил им путь, но подполковник поспешил им заявить, что "эти люди с ним". Борисов дежурил снаружи, чтобы, в случае надобности, вместе с Шевчуком прикрыть отход товарищей огнем.