Вавилон. Сокрытая история - Ребекка Куанг

– теснились в вестибюле и выстраивались в очередь у здания, сжимая в руках сообщения, которые нужно отправить. Профессор Ловелл, утомленный шумом, хотел даже поставить ограждение, чтобы оттеснить толпу. Но взяли верх те, кто хотел получить больше прибыли. Профессор Плейфер, увидев большой финансовый потенциал, приказал переоборудовать под прием телеграмм северо-западное крыло вестибюля, которое раньше использовалось как склад.

Возникли трудности и с поиском телеграфистов. Можно было бесплатно привлечь студентов, поэтому каждому студенту и аспиранту Вавилона велели выучить азбуку Морзе. Это заняло всего несколько дней, поскольку азбука Морзе оказалась тем редким языком, при переводе на который существует идеальное соответствие между языковыми символами, при условии общения на английском. Когда сентябрь перетек в октябрь и начался второй триместр, всех студентов обязали отработать по крайней мере одну трехчасовую смену в неделю. Поэтому каждое воскресенье в девять часов вечера Робин тащился в отгороженный в вестибюле уголок и садился у телеграфного аппарата со стопкой курсовых работ, ожидая, когда тот загудит.

Преимущество поздней смены заключалось в том, что в эти часы в башню поступало очень мало корреспонденции, поскольку все в лондонской конторе уже уходили домой. Робину оставалось только бодрствовать с девяти до полуночи – на случай, если придут срочные депеши. В остальное время он мог делать все что заблагорассудится и обычно проводил эти часы за чтением или проверкой собственных сочинений для занятий на следующее утро.

Время от времени он выглядывал в окно, щурясь, чтобы снять напряжение с глаз из-за тусклого освещения. Лужайка обычно пустовала. Хай-стрит, такая оживленная днем, поздно вечером, после захода солнца, обретала жутковатый, призрачный вид. При свете одних только бледных фонарей или свечей в окнах она выглядела другим, параллельным Оксфордом из царства фей. В безоблачные ночи Оксфорд особенно преображался: его улицы были чисты, камни безмолвны, шпили и башенки обещали загадки, приключения и мир абстракций, в котором можно заблудиться навсегда.

Однажды такой ночью Робин оторвал взгляд от перевода Сыма Цяня и увидел двух людей в черном, быстро шагающих к башне. У него засосало под ложечкой.

Лишь когда они добрались до ступеней крыльца и огни изнутри башни высветили их лица, Робин понял, что это Рами и Виктуар.

Он замер, не зная, как поступить. Они явно посланники «Гермеса». Иначе и быть не могло. По-другому никак не объяснить их наряды, и то, как они озирались по сторонам, и их позднее появление в башне, когда им нечего было здесь делать, потому что они сдали свои работы на семинаре профессора Крафт всего несколько часов назад.

Неужели их завербовал Гриффин? Конечно, наверняка так и есть, с горечью подумал Робин. Гриффин перестал иметь дело с Робином и обратился к его однокурсникам.

Конечно, Робин на них не донесет – об этом и речи быть не может. Но следует ли им помочь? Нет, пожалуй, не стоит: башня еще не совсем опустела; на восьмом этаже еще оставались ученые, и если он спугнет Рами и Виктуар, то привлечет нежелательное внимание. Похоже, единственный вариант – ничего не делать. Если он притворится, что ничего не заметил, а они получат что хотели, хрупкое равновесие их жизни в Вавилоне не будет нарушено. Они продолжат жить под тонкой оболочкой отрицания, с которой Робин уже свыкся. Реальность, в конце концов, весьма податлива – факты можно забыть, правду замолчать, смотреть на жизнь под определенным углом, как через призму, если только принять решение не вглядываться слишком пристально.

Рами и Виктуар проскользнули в дверь и поднялись по лестнице. Робин смотрел на свой перевод, стараясь не напрягать слух в поисках хоть какого-нибудь намека на то, чем они могут заниматься. Через десять минут он услышал шаги вниз по лестнице. Они получили то, за чем пришли. Скоро они снова уйдут. Потом все закончится, восстановится спокойствие, и Робин отбросит это происшествие на задворки сознания вместе с другими неприятными истинами, которые у него не было желания распутывать…

В башне раздался пронзительный, буквально звериный вопль. Робин услышал грохот, а затем проклятья. Он выскочил из своего закутка.

Рами и Виктуар оказались в ловушке прямо перед входной дверью, запутавшись в паутине сверкающих серебристых нитей, которые множились на глазах. С каждой секундой все новые нити обвивались вокруг их запястий, талии, лодыжек и горла. У их ног валялись шесть серебряных пластин, две старые книги и одно гравировальное перо. Эти предметы ученые Вавилона регулярно забирали домой в конце дня.

Похоже, профессор Плейфер изменил систему охраны. Она стала даже лучше, чем опасался Робин, и теперь срабатывала не только когда через дверь проходили люди, но и когда они проходили с недозволенными целями.

– Птах, – охнул Рами. Его шею обхватывала серебряная паутина, а глаза вылезали из орбит. – Помоги…

– Не шевелитесь. – Робин дернул за нити.

Они оказались липкими, но податливыми и ломкими; в одиночку выбраться было невозможно, но с чьей-то помощью – вполне вероятно. Сначала он освободил шею и руки Рами, потом вместе они вытащили из паутины Виктуар, хотя при этом нити обхватили ноги Робина. Такое впечатление, что паутина могла кого-то отдать, только получив взамен другого. Но ее злобная атака прекратилась; словесная пара, из-за которой сработала ловушка, похоже, перестала действовать. Рами освободил свои лодыжки и шагнул назад. На мгновение они озадаченно уставились друг на друга под лунным светом.

– И ты тоже? – спросила Виктуар.

– Похоже на то, – ответил Робин. – Вас послал Гриффин?

– Гриффин? – опешила Виктуар. – Нет, Энтони…

– Энтони Риббен?

– Ну конечно, – сказал Рами. – Кто же еще?

– Но он умер…

– Об этом потом, – прервала его Виктуар. – Слушайте, сирены…

– Проклятье, – выругался Рами. – Робин, наклонись-ка вот сюда…

– Нет времени, – сказал Робин.

Он не мог пошевелить ногами. Нити перестали множиться, возможно, потому что Робин не был вором, но теперь паутина стала невероятно плотной, затянув весь дверной проем, и Робин боялся, что, если Рами подойдет ближе, они оба окажутся в ловушке.

– Оставьте меня и уходите.

Они возмутились. Робин покачал головой.

– Пусть это буду я. Я ведь в этом не участвовал и понятия не имею, что происходит…

– Разве это не очевидно? – сказал Рами. – Мы…

– Это не очевидно, так что и не рассказывай, – шикнул на него Робин. Сирена продолжала завывать, и вскоре на лужайке появится полиция. – Ничего не говори. Я ничего не знаю, и когда меня начнут допрашивать, только это и скажу. Быстрее уходите, а я что-нибудь придумаю.

– Ты уверен… – начала Виктуар.

– Идите! – напирал Робин.

Рами открыл рот и закрыл его, а потом наклонился, чтобы подобрать украденное. Виктуар последовала его примеру. Две пластины