Ангелы над Москвой - Дмитрий Башунов

Командир тогда сел в машину, посадил рядом наблюдательного бойца и поехал с ним на осмотр места данного события. Естественно, ни грызунов, ни палочки найти не удалось. Да и какие палочки вдоль взлетно-посадочной полосы? Даже обтекаемые тяжелые голыши сдувает к чертовой матери, когда взлетает многотонный самолет.

И потом, никаких следов пребывания крыс на территории части уже давно не обнаруживается. Пищеблок — первый индикатор их присутствия. И в кухне, и в столовой, и вокруг расставлены самые остроумные ловушки, приманкой в которых служат и кусочки мяса, и рыба, и сыр. Уже несколько месяцев — ни одного грызуна! Так что или солдат выдумывает, или сова действительно потеряла обед, но когда человек ушел — отыскала и унесла. Или съела.

Командир вздохнул, покачал головой и бросил взгляд в зеркало. Ведомый шел как привязанный. Где-то впереди, в туманной дымке облаков, прячется этот остров. Скоро они пойдут на снижение, сделают облет, уточнят пути захода на цель. На следующем круге отстреляются — и бегом назад. Завтра-послезавтра космическая съемка покажет, каковы итоги. Если визуально птичьи колонии еще будут определяться, возможно, последует боевое задание тяжелым бомбардировщикам. Ну, это уже вне сферы его влияния. Могли бы, конечно, и сразу остров разбомбить. Но берегут планетку, хотят сохранить материнскую землю для далеких потомков. Молодцы, что сказать. Возможно, они и правы. Так и нужно… Не вечно ж им тут с каждым зверем воевать. Когда-то ж они кончатся, эти звери!

— Командир! — прохрипел в наушниках сдавленный долгим молчанием голос ведомого. — Прямо по курсу вижу цель! Локатор не определяет. Расстояние пять тысяч. Прошу изменения курса.

Летчик бросил взгляд на экран локатора. Метка ведомого светится оранжевым ромбиком сзади. Впереди горизонт чист. Окинул взглядом датчики. Молчат. Всмотрелся в фонарь. Ничего!

— Повторите, лейтенант! Лейтенант! Отвечайте!

Командир посмотрел в зеркальце, прикрепленное к силовому элементу фонаря. Ведомый летит немного выше, чтоб не попадать в струю выхлопных газов, и зеркало укреплено так, чтобы виден он был постоянно. Сейчас в зеркальном отражении светилось только фиолетовое небо. Второй, ведомой машины, не наблюдалось.

Летчик толкнул регулятор тяги на максимум, накренил машину вправо и потянул ручку управления на себя. От перегрузки потемнело в глазах. Вот он, лейтенант! Его машина идет прежним курсом, но снижается. Почему?

— Лейтенант! Почему изменили курс? Отвечайте! Что с вами?

Нет ответа! Так… Надо брать управление на себя.

Командир отодвинул щиток, закрывавший пульт управления дополнительными функциями, нажал кнопку активации и проговорил:

— Управление бортом девятнадцать двадцать восемь беру на себя.

В наушниках прозвучал условный сигнал. Что ж, уже хорошо. Показатели жизнедеятельности пилота? Пульс — ноль, частота дыхания — ноль, мозговая активность — ноль. А вот это плохо… Давление в кабине? О, господи! Разгерметизация!

— Борт девятнадцать двадцать восемь: делай как я!

Глубокий женский голос вкрадчиво проговорил:

— Выполняется.

Черт бы побрал этих конструкторов: это ж надо так машину озвучить? И не захочешь, а станешь прислушиваться! Если ты молодой и полный сил мужчина, такой голос ты услышишь и различишь из тысячи. Фразы произносит — самые простые, но так, что внутри все переворачивается. Ну, да хрен с нею… с ним… с голосом, в общем. Нужно сбросить боезапас, иначе назад, особенно если против ветра, можно и не долететь.

— Борт девятнадцать двадцать восемь: атаковать цель!

— Есть атаковать цель, — проворковала невидимая красавица, облизывая жаркие губы…

Летчик неслышно чертыхнулся и, выбрав на экране локатора первый попавшийся островок, дал по нему залп из всех видов оружия. То же сделал и ведомый.

— Ложимся на обратный курс. Высота — пять тысяч метров.

— Ложимся… — вымолвила соблазнительница и взмахнула локтями, стаскивая с себя майку…

Самолеты летели, тонко свистя турбинами. Летчик затребовал телеметрию ведомого. Развернул меню состояния пилота. Те же нули… Что ж с ним случилось? И что увидел он впереди? На десятикилометровой высоте — что может быть вообще?

Командир ушел в сторону и сбросил скорость. Поравнявшись с ведомым, осторожно качнул штурвалом вправо. Присмотрелся…

Фонарь разбит. Выжить при такой аварии невозможно. Поток набегающего воздуха, если человек не в скафандре, способен разорвать кожу. Стоп-стоп… Мы летаем в противоперегрузочных костюмах, а это те же скафандры. Осколок пластика ударил? Может быть…

Летчик немного прибавил и довернул еще. В кабине, за поникшей фигурой летчика — кровавое месиво. Больше ничего не разглядеть. Ну, ладно. Разберемся после посадки.

Первым на автопилоте садился ведомый. Командир сопроводил его, промчался над ВПП и ушел на второй круг.

Скромные огни глиссады. Аэродром, понятно, военный, но враг здесь специфический, и атаки с воздуха опасаться нечего. Можно было бы и получше световую сигнализацию выполнить, все летчикам удобнее будет. Почему не отвечает диспетчер? Сажая ведомого, командир нарочно звук приема сделал тихим, чтоб ничего не мешало контролировать посадку. Но теперь — где диспетчер? И почему самолет ведомого стоит в самом конце полосы? Его отбуксировать некому? Или не видно, что фонарь разбит? Или неясно, что ведущий сам выполнял посадку ведомого? Что за чертовщина?

Уйти на третий круг? Топлива не хватит. Надо садиться…

Самолет выпустил шасси, опустил закрылки, проскрипел по бетону и помчался, тормозя всем, чем оснастили его конструкторы. Остановиться удалось метров за тридцать от ведомого.

Командир сбросил обороты и огляделся. Никто не едет… Вообще никакого движения. Очень странно!

Летчик ослабил давление на педаль тормоза и прибавил оборотов. Самолет тихонько покатился. Кивнув, остановился вровень с ведомым. Командир откинул колпак, отстегнулся и встал, чтобы было лучше видно. Все понятно. Это была птица, крупная птица. Как только удалось ведомому заметить ее? Он еще говорил — пять тысяч… Различить с пяти километров полярного гуся даже с его немалым размахом крыльев — сложно, особенно если летит он один. И еще очень неожиданно: гусь на высоте перелета, в то время как до сезонной миграции еще несколько недель. Да, чего только не случается в небе…

Летчик вздохнул, уселся и снова прибавил обороты. Нужно зарулить на стоянку. Где, черт возьми, вся обслуга? Как он без сигнальщика с флажками точно вырулит на линейку? Напились что ли тут все, раз командир улетел на три часа?