Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги неканонические - Александр Лопухин

«…Признавать власть Твою — корень бессмертия». Признавать власть Бога, значит постоянно руководиться Его волей, это ближайшее следствие истинного богопознания приводит к бессмертию (см. I:15), т. е. к блаженной жизни в вечном общении с Богом. Выясняя значение истинного богопознания, писатель хотел этим указать, почему народ еврейский в религиозном отношении занимает исключительное среди других народов положение.

4. Не обольщает нас лукавое человеческое изобретение, ни бесплодный труд художников — изображения, испещренные различными красками,5. взгляд на которые возбуждает в безумных похотение и вожделение к бездушному виду мертвого образа.

4–5. Владея истинным богопознанием, израильтяне уже не обольщаются теми образами, в которых воплощает идею о Боге язычество. Они видят в них «лукавое человеческое изобретение», «бесплодный труд художников». Почитателей Бога живого не может прельстить красота «мертвого образа», т. е. идола (ср. XIV:20).

6. И делающие, и похотствующие, и чествующие суть любители зла, достойные таких надежд.

6. С шестого стиха и по конец главы писатель возвращается к той же теме о неразумности идолопоклонства, которую он раскрыл в XIII:10–19 ст. Данный стих представляет введение, в котором высказывается общее суждение о всех тех, кто в каком-нибудь отношении стоит к идолопоклонству. Все они одинаково «любители зла» — и делающие идолов и пленящиеся их чувственной красотой («похотствующие») и воздающие им почести.

«…достойные таких надежд…», достойные того, чтобы их надежды на бездушных идолов (XIII:10) совершенно рушились (V:14); или может быть здесь метонимия (как в XIV:6) и под надеждами разумеются предметы надежд, т. е. идолы. Тогда мысль такая: достойные своих ничтожных богов.

7. Горшечник мнет мягкую землю, заботливо лепит всякий сосуд на службу нашу; из одной и той же глины выделывает сосуды, потребные и для чистых дел и для нечистых — все одинаково; но какое каждого из них употребление, судья — тот же горшечник.

7. С 7–13 ст. писатель неразумность идолопоклонства старается показать на способе приготовления идолов, подобно тому, как и в XIII:11–16 ст. Но между этими двумя отделами есть то различие, что «древодел» XIII гл. сам проникается религиозным чувством к сделанному идолу (см. XIII:17 ст.), а изображаемый здесь ваятель обнаруживает в своей работе легкомыслие и неверие.

Мысль 7-го ст. та, что идолы по способу приготовления ничем не отличаются от глиняной посуды. Одно и то же лицо из одного и того же материала делает и то и другое. От горшечника зависит, для какого употребления создать предмет из приготовленного материала: «какое каждого из них употребление, судья — тот же горшечник». Под «горшечником» 7-го ст. разумеется не только гончар, но и ваятель (см. 8 ст.).

8. И суетный труженик из той же глины лепит суетного бога, тогда как сам недавно родился из земли и вскоре пойдет туда же, откуда он взят, и взыщется с него долг души его.9. Но у него забота не о том, что он должен много трудиться, и не о том, что жизнь его кратка; но он соревнует художникам золотых и серебряных изделий, и подражает медникам, и вменяет себе в славу, что делает мерзости.

8–9. «…суетный труженик…» Это тот же горшечник 7-го стиха; «…суетный бог…» — идол. — «…родился из земли и вскоре пойдет туда…» Ср. Быт II:7 [495]; III:19 [496]. — «…взыщется с него долг души…», жизнь рассматривается как нечто, полученное от Бога в долг, который уплачивается со смертью. Этим образом обозначается безусловная зависимость земной жизни человека от Бога. — «Но у него забота не о том, что он должен много трудиться…» Понимают это выражение часто в том смысле, что ваятель не беспокоится о том, что приготовление идолов потребует от него много времени и труда, лишь бы достигнуть известного совершенства. Такое понимание не отвечает контексту. Начало девятого стиха является противопоставлением 8-му. Человек скоро должен умереть, «он о том не думает», свою краткую жизнь он должен наполнить серьезным трудом, «а у него не о том забота»; ваятель предался тщеславию, он поглощен мыслью о том, чтобы в изображении идола достигнуть такого совершенства, чтобы соперничать с «художниками золотых и серебряных изделий».

Мысль обоих стихов такая: самый материал, над которым работает ваятель, должен был бы напоминать ему о его происхождении и бренности и удерживать от дерзкого намерения изобразить сверхчувственное существо (8), однако ваятель не руководится этими высокими мотивами, он весь поглощен низменным тщеславием.

10. Сердце его — пепел, и надежда его ничтожнее земли, и жизнь его презреннее грязи;

10. Десятый стих делает общую оценку внутреннего ядра ваятеля идолов.

«Сердце его пепел…», т. е. для всего высшего он умер, его мысли и чувства низменны, ничтожны. — «Надежда его ничтожнее земли», того самого материала, над которым он работает.

11. ибо он не познал Сотворившего его и вдунувшего в него деятельную душу и вдохнувшего в него дух жизни.

11. Указанный в десятом стихе низкий образ мыслей и жизни ваятеля идолов имеет свое основание в недостатке познания истинного Бога: «ибо он не познал Сотворившего его, вдунувшего в него деятельную душу и вдохнувшего в него дух жизни». Некоторые толковали ссылаются на приведенные слова в доказательство, что писатель кн. Премудрости различает не две, а три части человеческого существа; кроме тела, еще «деятельную душу» и «дух жизни». Первая означает принцип мысли и хотения в человеке, второй — начало животной жизни. Но такое объяснение не согласуется с другими местами книги, где писатель определенно говорит о двух частях человеческого существа — теле и душе (I:4; VIII:19; IX:15). Поэтому правильнее в этом выражении видеть параллелизм.

12. Они считают жизнь нашу забавою и житие прибыльною торговлею, ибо говорят, что должно же откуда-либо извлекать прибыль, хотя бы и из зла.

12. «Они считают жизнь нашу забавою, и житие прибыльною торговлею…» Эти слова изображают легкомыслие тех людей, которые не признают серьезного значения за человеческой жизнью. Сделанный здесь писателем переход от единственного числа к множественному («они») говорит о том, что взятый им пример ваятеля представляет собой тип известного сорта людей. Они «говорят, что должно же откуда-либо извлекать прибыль, хотя бы и из зла». Злом здесь писатель называет делание идолов (ср. 6 ст.). Значит, к приготовлению идолов ваятелей побуждало стремление к наживе, а не религиозное чувство (подобный пример указывается в Деян XIX, с 23 ст. [497]).

13. Впрочем такой более всех знает, что он грешит, делая из земляного вещества бренные сосуды и изваяния.

13. По тринадцатому стиху видно, что писатель, как и в XIV:29, представляет такого человека, который сознает ничтожество идолопоклонства и лишь лицемерно продолжает оставаться на его стороне, чтобы использовать для своей выгоды суеверия своих ближних. Поэтому «такой (человек) более всех знает, что он грешит, делая… изваяния».

14. Самые же неразумные из всех и беднее умом самых младенцев — враги народа Твоего, угнетающие его,

14. С четырнадцатого по 17 ст. писатель вообще говорит о неразумности идолопоклонства, основываясь главным образом на том, что поклоняющиеся идолам почитают мертвое. Под «врагами народа Твоего» нередко разумеют древних египтян, поработителей евреев, сопоставляя это выражение с X:15. Но, принимая во внимание настоящие времена глаголов, правильнее разуметь здесь египтян современных писателю, или, может быть, писатель разумел вообще чужие народы, которые тогда подчиняли своему господству евреев.