Зараза - Робин Кук

— Естественно, — ответил Лу. — Это же не допрос, а обыкновенная беседа.

— Почему вы приставили ко мне офицера Магогинела? Я не жалуюсь, нет, ведь этот человек спас мне жизнь.

— За это вам надо благодарить доктора Лори Монтгомери, — пояснил Сольдано. — Она очень беспокоилась за вас и просила что-нибудь придумать. Но что мог придумать старый полицейский волк, кроме примитивной слежки.

— Я вам очень признателен, — произнес Джек, думая, какими словами он сможет отблагодарить Лори.

— А теперь к делу, док. Происходит масса любопытных вещей, о которых мы хотели бы знать поподробнее. — Лу упер локти в полированную поверхность стола. — Может быть, вы сами расскажете нам все эти подробности?

— Честно говоря, я сам не знаю пока многих из этих подробностей, — ответил Джек.

— Ну что ж, это по крайней мере хоть какой-то ответ. Но я еще раз прошу вас успокоиться — это всего-навсего беседа.

— Я слишком потрясен сейчас, чтобы спокойно беседовать, — возразил Джек.

— Тогда давайте я расскажу вам то, что я знаю, — предложил Лу и вкратце пересказал Степлтону слова Лори. Он особо подчеркнул, что ему известно, что Джека по меньшей мере однажды избили, а один раз покушались на его жизнь члены преступной группировки из Нижнего Ист-Сайда. Сказал Лу и о неприязни Джека по отношению к компании «Америкэр», и о его тенденции видеть заговор за вспышкой инфекционных болезней, разразившихся в Манхэттенском госпитале. Не укрылось от Лу и то, что Джек своим поведением настроил против себя многих сотрудников этого госпиталя. В заключение Сольдано подчеркнул, что, по предварительным данным экспертизы, два убийства — Реджинальда и Бет Холдернесс — действительно тесно связаны между собой, что подтверждает, правда, косвенно, предположения Степлтона. Джек нервно сглотнул слюну.

— Ого, — нервно произнес он, — я начинаю думать, что вам известно гораздо больше, чем мне.

— Я так не думаю, — криво усмехнулся Лу. — Но может быть, то, что я вам сказал, поможет вам понять, что еще мы должны знать, чтобы положить конец насилию по отношению к вам и к другим людям Дело в том, что в перестрелке около Манхэттенского госпиталя — в аптеке — был убит еще один член преступной группировки. Что вы можете сказать по этому поводу?

Джек переволновался не на шутку — он не мог ответить на этот вопрос. В ушах звучали предостережения Уоррена, а перед мысленным взором проходили картины: два места преступления, с которых он скрылся, и один убийца, которого он не выдал правосудию. Что может он сказать, он — уголовный преступник?

— Я не хотел бы сейчас об этом говорить, — ответил наконец Джек.

— Да? — удивленно спросил Лу. — Но почему, док?

Мысли Джека пришли в смятение — он не любил и не умел врать.

— Потому что меня очень тревожит безопасность нескольких человек, — произнес после некоторого раздумья Степлтон.

— Но мы именно для этого здесь и находимся — для безопасности людей.

— Я понимаю это, — согласился Джек. — Но ситуация сложилась совершенно уникальная, со дня на день должно произойти нечто решающее. Я боюсь, что мы находимся на пороге страшной эпидемии.

— Эпидемии чего? — спросил Сольдано.

— Гриппа, — ответил Джек. — Гриппа, который характеризуется высокой смертностью.

— Было уже много случаев?

— Нет, но я тем не менее обеспокоен.

— Эпидемия меня, конечно, тревожит, но она находится вне сферы моей компетенции, чего я не могу утверждать об убийствах. Когда мы сможем поговорить с вами об убийцах, о которых я вам рассказал, если не сегодня?

— Дайте мне один день, — попросил Джек. — Угроза эпидемии действительно реальна, поверьте мне.

— Гм-м, — промычал Сольдано и переглянулся с сержантом Уилсоном.

— За один день может произойти очень многое, — заметил сержант.

— Меня это тоже очень беспокоит, — согласился с Уилсоном Сольдано. Он снова посмотрел на Джека. — Меня тревожит то, что со дня на день в городе может вспыхнуть война банд и, что хуже всего, в этой войне начнут гибнуть ни в чем не повинные люди.

— Мне нужно двадцать четыре часа, — упрямо повторил Джек. — За это время я докажу то, что обязан доказать. Если я не смогу этого сделать, то признаю, что был не прав, и расскажу вам все, что знаю — а знаю я, кстати, не слишком много.

— Послушайте, док, — заговорил Сольдано. — Я мог бы сию минуту арестовать вас по обвинению в создании препятствий в расследовании нескольких умышленных убийств. Я хочу спросить вас — вы сами понимаете, о чем идет речь, о какой страшной действительности?

— Полагаю, что да, — ответил Джек.

— Я могу арестовать вас на основании вполне реальных обвинений, но не стану этого делать, — произнес Сольдано, откинувшись на спинку стула. — Вместо этого я доверяюсь вашей интуиции относительно угрозы эпидемии. Делаю я это из уважения к мисс Монтгомери, которая считает вас хорошим парнем. Так что я потерплю — мне не привыкать, терпение тоже входит в сферу моей компетенции. Но завтра вечером я надеюсь выслушать вас. Очень надеюсь. — Лу со значением проговорил последнюю фразу. — Вы меня поняли?

— Понял. — Джек переводил взгляд то на лейтенанта, то на сержанта. — Это все?

— Пока да, — произнес Лу.

Джек встал и направился к выходу. Он не успел дойти до двери, когда услышал голос сержанта Уилсона:

— Я очень надеюсь, что вы понимаете, насколько опасно иметь дело с этими преступными группировками. Они знают, что им практически нечего терять, и поэтому с полным пренебрежением относятся к своим и чужим жизням.

— Я буду иметь это в виду, — заверил Джек.

Он торопливо покинул здание полицейского управления Нью-Йорка. Оказавшись на улице, он почувствовал огромное облегчение — по крайней мере у него была передышка на целые сутки.

Ожидая появления такси, Джек напряженно размышлял, что делать дальше. Идти домой было попросту страшно. В данный момент Джек меньше всего на свете хотел бы встретиться с «Черными королями» или Уорреном. Степлтон решил было поехать к Терезе, но отогнал эту мысль — не стоило подвергать женщину опасности, он и так повел себя в отношении мисс Хаген не слишком осмотрительно.

Выбор был невелик — Джек решил остановиться на ночь в каком-нибудь дешевом отеле. Таким образом в безопасности будет и он, и его друзья.

Глава 31

СРЕДА, 6 ЧАСОВ 15 МИНУТ, 27 МАРТА 1996 ГОДА

Первым симптомом стала сыпь. Она появилась внезапно, через некоторое время после пробуждения, покрыв сначала предплечья. Пока Джек рассматривал высыпания, они стремительно распространились на грудь и живот. Джек надавил на один из элементов, чтобы узнать, побледнеет ли от этого красноватое пятно — сыпь не бледнела, наоборот, цвет ее от давления становился еще более насыщенным.

Практически сразу же к сыпи присоединился зуд. Сначала Джек пытался не обращать на него внимания, но зуд быстро усилился до такой степени, что Джек начал чесаться. От этого сыпь стала кровоточить, на месте ее элементов возникли открытые язвочки.

Одновременно поднялась и температура — подъем был постепенным, но, дойдя до тридцати восьми градусов, лихорадка сделала внезапный скачок. Лоб покрылся испариной.

Джек посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся — лицо горело, покрытое красной, изъязвленной сыпью. Через несколько минут ко всем неприятностям присоединилась одышка. Как ни старался Джек поглубже вдохнуть, воздуха все равно не хватало.

Каждый толчок сердца отдавался в голове ударом тяжелого молота. Джек не понимал, что за болячку он подцепил, но положение становилось серьезным, если не угрожающим. Для того чтобы поставить диагноз, оставались считанные секунды. Но как поставить диагноз? Для этого надо в первую очередь взять кровь, что невозможно сделать без иглы. Может быть, воспользоваться ножом? Конечно, это не лучший вариант, но что можно еще придумать? Куда ж запропастился нож?

Джек открыл глаза, несколько секунд лихорадочно шарил по ночному столику в поисках ножа, но потом остановился. Голова шла кругом, он был дезориентирован и совершенно сбит с толку, в ушах по-прежнему стоял звон, и Джек не понимал, откуда он доносится. Желая лучше рассмотреть сыпь, он поднес к глазам руку, но... сыпь куда-то исчезла. Только сейчас до Джека дошло, что это был страшный сон.

В гостиничном номере было слишком жарко — он наверняка перегрелся. Джек поднял голову, оглянулся. Да, в комнате не меньше девяноста градусов[5]. Степлтон с отвращением сбросил с себя одеяло. Звонкое бульканье раздавалось в батарее центрального отопления. Было такое ощущение, словно кто-то изо всех сил лупит кувалдой по стояку.

Подойдя к окну, Джек попытался его открыть. Рама не поддавалась, словно прибитая гвоздями. Джек решил заняться радиатором, который раскалился настолько, что взяться за вентиль голой рукой было решительно невозможно. Обмотав его полотенцем, Джек попытался закрыть трубу радиатора — безуспешно: вентиль заклинило в открытом положении.