Лекарство от старости - Олег Зарицкие

- Но мы же получили рассрочку по кредиту? — растерянно сказала Анна, глядя на Фиделя.

Тот наклонил голову и молчал.

- Банк в одностороннем порядке отменил рассрочку в июле месяце, о чём вашу компанию неоднократно уведомляли. — ответил на её вопрос исполнитель. А в августе — сентябре состоялось три судебных заседания, на которые ваши представители не явились. Поэтому на основании Закона Украины о судебных исполнителях мы начали процедуру исполнения решения суда.

Анна прочитала Постановление и посмотрела на Фиделя.

- Прости, — с виноватым видом начал оправдываться тот. — В июле ты была в Италии, потом в Эмиратах, а потом я не уже хотел тебя расстраивать.

- Расстраивать? — изумилась Анна. — Ты понимаешь, что ты меня конкретно подставил, идиот? — крикнула она.

Феликс пожал плечами и опустил голову.

- И что мне теперь делать? — спросила Анна, глядя на исполнителя.

- Наймите хорошего адвоката, — спокойно посоветовал он, — Но думаю, что он вам уже вряд ли поможет. Всё слишком далеко зашло. Кстати, Анна Викторовна, — он посмотрел в свои бумаги. — Вы приехали на автомобиле "Lexus" гос. номер АХ 1221 СМ?

- Да, — не понимая к чему он спрашивает, ответила Анна.

- Прошу добровольно передать мне ключи, — исполнитель смотрел на неё. — Автомобиль, также внесён в список арестованного имущества. Также попрошу ключи от вашего сейфа в кабинете.

Анна достала из сумочки ключи и бросила на стол. Подошла к Фиделю, подняла его голову за подбородок и посмотрела в его глаза. Он отворачивался. Тогда она презрительно и демонстративно плюнула ему в лицо.

- Подонок, — крикнула Анна. Развернулась на каблуках и вышла из кабинета.

Выйдя на улицу, она набрала телефон Германа Самарина, известного в Харькове адвоката.

- Герман, это Анна, — сказала она в трубку.

- Анна, привет. Рад тебя слышать. — радостно ответил мужской голос.

- Герман у меня проблемы, — зарыдала Анна в трубку. — Мой ресторан арестовали и машину. Завтра придут описывать квартиру. Я не знаю что мне делать.

- Кто арестовал? — удивлённо спросил голос.

- Какие-то судебные исполнители, — плакала она. — Старший у них Рябоконь.

- Успокойся и езжай домой. Я всё выясню и вечером позвоню.

- Герман, помоги, — взмолилась Анна.

- Не переживай, разберёмся, — успокоил тот и положил трубку.

Анна не помнила, как она остановила такси и доехала домой. Костика дома не было. Она сняла пальто, туфли. Зашла в гостиную, достала из бара бутылку виски, налила большой стакан, залпом выпила и, не раздеваясь, легла на диван и накрылась пледом с головой.

Она не помнила во сколько пришёл Костик, но проснувшись, что-то рассказала ему, что всё её имущество арестовано. Он её успокаивал, потом раздел и уложил спать. Она опять провалилась в темноту. Когда Анна проснулась утром, голова страшно болела.

Она встала и пошла на кухню за таблеткой аспирина. Бросила таблетку в стакан с водой и дождавшись, когда та раствориться, с отвращением выпила. Возвращаясь в спальню, увидела записку, приклеенную на жвачку на зеркале. «Прости и прощай. Константин»

- Сволочь! Подонок! — закричала Анна и, скомкав листок, с ненавистью зашвырнула его. Подошла к шкафу и открыла дверцу. Вещей Костика в нём не было.

В дверь позвонили. Анна подошла к зеркалу, расчесалась и открыла дверь.

- Доброе утро, Анна Викторовна, — поздоровался судебный исполнитель Рябоконь. — Мы бы хотели продолжить.

- Чтоб вы здохли, падальщики, — с ненавистью выругалась Анна и пошла в ванную.

К сожалению адвокат Герман уже ничем не смог помочь Анне, так как дело с непогашенным кредитом зашло уже слишком далеко. Были пропущены все сроки подачи аппеляции и поэтому, Анне осталось только смириться и выполнить все решения суда. Единственным утешением для неё было то, арестованного имущества хватило на погашение всей кредиторской задолженности и неустойки, которую выставил банк. Но при этом она осталась без бизнеса, квартиры, своих драгоценностей и машины. Денег на чёрный день она не копила, так как считала, что ей уже ничего не угрожает и она навсегда вырвалась из оков той беспросветной бедности, в которой жили её родители. У неё осталось несколько десятков тысяч долларов, которые она хранила дома в сейфе, но на организацию нормального бизнеса этого было мало, а открывать киоск или палатку на рынке она не хотела.

Через месяц стало очевидным, что Фидель изначально был в сговоре с одним из руководителей банка, который оказался новым владельцем её трёх ресторанов, включая недостроенный, а Фидель работал у него управляющим. Анну просто кинули, но виновата была она сама, с её доверчивостью и безграничной верой в людей, хотя тогда она этого ещё не понимала.

Теперь Анна жила у мамы. Отец умер четыре года назад и мама жила одна в их старенькой двухкомнатной хрущевке в микрорайоне «Горизонт». Анна часто предлагала матери купить новую квартиру и переехать, особенно после смерти отца. Но мама всякий раз отказывалась, так как не хотела расставаться со знакомым с молодости микрорайоном и своими старыми подругами-соседками, с которыми они сидели во дворе и судачили по вечерам. Единственное, на что тогда согласилась мама, так это на ремонт и на замену старой мебели.

Всё что произошло, было настолько неожиданно для Анны, что она впала в жуткую депрессию и никак не могла придти в себя. Почти два месяца просто лежала в комнате, накрывшись пледом, и смотрела в стену. Она не хотела разговаривать даже с матерью.

Анна не выходила из квартиры, почти ничего не ела, только пила воду. Не читала книг и не смотрела телевизор. Она просто лежала и смотрела перед собой, ничего не замечая. В голове первые дни была звенящая пустота в которой она слышала голос судьи, лишающий её надежды на возврат к прежней жизни. Потом начали появляться разные мысли. Причём очень полярные — от желания покончить с собой, до начать всё сначала или пойти и убить предателя Фиделя. Но со временем она поняла, что винить может только себя и от этого осознания, что причиной своих бед является она сама, Анна опять погрузилась в эмоциональную пустоту, ещё более тяжёлую. Осознавать свою вину гораздо тяжелее и мучительнее, чем перекладывать её на других.

Мама пыталась разговаривать с ней, утешать её. Она говорила, что ничего страшного, мол, многие люди живут без бизнеса и ничего. Все живы и здоровы. Но этими своими разговорами она только ещё больше расстраивала Анну и настраивала против себя. Мама это поняла и перестала донимать дочь. Она заботилась только о том, чтобы Анна была сыта и старалась приготовить что-нибудь вкусное. Но Анна не чувствовала вкуса еды. Для неё всё стало пресным и невкусным.