У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768 — 1783 гг.) - Алексей Лебедев

О том, что это должны быть за пункты, Екатерина II написала новому командующему 2-й армии П.И. Панину 2 апреля 1770 г. Предполагалось получить у турок Керчь, Тамань и Еникале.{697} Поскольку же Россия пока не была готова к проведению операции в Крыму, Панину предписывалось попытаться переговорами добиться отложения от Турции нагаев и крымских татар.{698}

Получила задачи на 1770 г. и Азовская флотилия. Сенявину было предписано как можно скорее завершить ее подготовку к действиям на море. И хотя конкретные сроки не ставились, но в Петербурге только приветствовали бы готовность к ним уже в этом году (отметим сразу, что исходя из условий района создания флотилии это было практически невозможно). Боевая же задача флотилии пока фактически оставалась прежней — оборона дельты Дона.

Кампания 1770 г. принесла Турции сокрушительные поражения и на суше, и на море. На Балканском театре 1-я русская армия П.А. Румянцева в трех сражениях: при Рябой Могиле, Ларге и Кагуле — трижды разгромила турецко-татарские войска великого визиря и, выйдя на левый берег Дуная в его нижнем течении, прочно утвердилась там. Были заняты Браила, Крайова, Измаил, Килия. Успешно действовала и 2-я армия Панина: 16 сентября после ожесточенного штурма были взяты Бендеры.{699}

Блестящими оказались и действия русского флота в Архипелаге. Сначала эскадра Г.А. Спиридова сумела поднять восстание греков в Морее, а затем, после соединения с эскадрой Д. Эльфинстона, объединенные русские силы под верховным командованием А.Г. Орлова (фактическим командующим был Г.А. Спиридов) в сражениях при Хиосе и Чесме 24–26 июня 1770 г. полностью уничтожили вдвое превосходившую их турецкую эскадру.{700} В результате основная часть турецкого линейного флота была уничтожена, а русский флот обеспечил себе господство в Средиземном и Эгейском морях.{701} Были начаты блокада Дарданелл и действия на морских сообщениях противника.{702},[100] В Архипелаге разгоралось восстание местного населения. Греческие острова один за другим присягали России. Турки вынуждены были перебросить часть сил с Дуная и сконцентрировать в Константинополе весь оставшийся флот.{703} Наконец, само только пребывание русского флота вблизи Константинополя отрицательно влияло на моральное состояние противника.{704}

Однако, как указывают английский исследователь М. Андерсон и ряд отечественных историков (М. Мазюкевич, Н.Д. Каллистов, А.Б. Широкорад), русский флот в Архипелаге все же упустил возможность добить Турцию: вместо того чтобы, форсировав практически неукрепленные Дарданеллы, ударить по Константинополю, А.Г. Орлов занялся о. Лемносом, овладеть которым так и не удалось.{705} Вывод не безупречный, но, как мы увидим ниже (см. главу V), имеющий под собой серьезные основания.[101]

Таким образом, стратегическая инициатива и в Архипелаге, и на Дунае перешла в руки русской армии и флота, что имело огромное значение (о выводах из этого чуть ниже). Кроме того, успехи русского флота в Архипелаге создали для турок обстановку, когда им было уже не до Азовской флотилии.

Между тем, в начале 1770 г., естественно, никто не мог предвидеть такого развития событий. Поэтому, занимаясь достройкой «новоизобретенных» кораблей, А.Н. Сенявин не забывал и о защите дельты Дона. В начале марта 1770 г. он послал ордера командующему «прамской эскадры» капитану 1 ранга П.И. Пущину, которыми предписывал:{706}

1) незамедлительно начать оборону дельты Дона, для чего поставить на позиции два прама и несколько военных лодок;

2) по прибытии к крепости Святого Дмитрия Ростовского зимующих на Дону военных лодок передать все их обер-коменданту этой крепости генерал-майору Потапову для выполнения ими транспортных функций.

С «большой водой» к указанным прамам должен был подойти еще один прам (№ 4), зимовавший на Дону у станицы Мигулинской. 7 марта его командиру был направлен об этом ордер, с предписанием следовать «денно и нощно». Прамы же № 1 и № 5, зимовавшие у села Мамон, в связи с достаточностью для надежной обороны дельты Дона трех прамов, А.Н. Сенявин получил разрешение Екатерины II отвести на хранение в Павловск.{707}

И уже в апреле 1770 г. прамы № 2 и № 3, вместе с тремя брандвахтенными лодками, выдвинулись на позиции в дельте Дона (6 апреля оба прама начали спуск по Дону от крепости Святого Дмитрия Ростовского). А 23 мая к крепости Святого Дмитрия Ростовского прибыл и прам № 4. Затем он также занял позицию в дельте Дона. Теперь ее оборона выглядела следующим образом. Основу составляли прамы № 2 («Парис»), № 3 («Лефеб») и № 4 («Елень»), которые перекрывали основные фарватеры: «Парис», стоявший у Азова, контролировал рукав самого Дона, «Лефеб» — блокировал реку Кутюрьму, а «Елень» — реку Каланчу. В устьях лее этих рек, как и в 1769 г., брандвахтенную службу несли несколько военных лодок.{708},[102] Кроме того, им всегда могли помочь все остальные военные лодки, а также дубель-шлюпка и палубный бот, которые весной 1770 г. наконец-то прибыли к Азову. Таким образом, флотилия А.Н. Сенявина вновь организовала прочную оборону дельты Дона.

И это, как и раннее начало дежурства судов в том районе, вновь оказалось не напрасным. Как А.Н. Сенявин писал И.Г. Чернышеву, «в апреле месяце приходило к Еникалю галер больших 4, малых 2, полугалер и мелких судов до 70 и стояли до июня, а во оном прибывший из Константинополя паша все суда взял с собой».{709} Причиной тому были успешные действия русского флота в Архипелаге, из-за которых туркам стало не до берегов далекого Азовского моря. Гибель же турецкого флота при Чесме и начало блокады Дарданелл вызвали в Константинополе настоящую панику. «Падишах в живейшей тревоге, министры удручены, народ в отчаянии, столица в страхе перед голодом и нашествием. Таково настоящее положение империи, которая за один месяц перед этим считала себя столь грозной»{710}, — вспоминал французский инструктор в Стамбуле барон Ф. де Тотт.

Тем не менее, не зная о причинах ухода турок, Сенявин продолжал держать отряд в устье Дона в полной боевой готовности.[103] Только в сентябре 1770 г. он был уведомлен И.Г. Чернышевым о событиях в Архипелаге. В частности, тот писал А.Н. Сенявину, подтверждая панику у турок, что все оставшиеся у них 9 линейных кораблей использованы для защиты Стамбула и что им не до флотилии.{711}

В итоге организация надежной обороны дельты Дона также имела большое значение для России в 1769–1770 гг.: успех турок в этом районе не только лишил бы ее единственного на тот момент выхода на Азовское море (и фактически ликвидировал бы возможность создания на южных морях флотилии), но и в целом создал бы серьезные проблемы в связи с необходимостью переброски сюда войск.

Тем временем, сам А.Н. Сенявин, прибывший 16 мая в крепость Святого Дмитрия Ростовского, занимался достройкой, а затем и переводом «новоизобретенных» кораблей через бар в Таганрог. Эта напряженная работа продолжалась с конца мая до конца сентября, но еще в июне он понял, что подготовить эти корабли к действиям на море в 1770 г. практически уже не удастся (как указывалось в предыдущей главе, это было невозможно из-за выяснившейся крайней трудоемкости процесса перевода «новоизобретенных» кораблей через бар и задержки доставки припасов и материалов для их достройки и вооружения). Об этом Сенявин и доложил в Петербург в ответ на появившиеся с начала лета запросы о возможности действий флотилии на море уже в текущем году.

Причин появления этих запросов было несколько. Во-первых, в Петербурге считали, что в ближайшее время может сложиться ситуация с отложением крымских татар от Турции и передачей ими России порта на Черном море, который, согласно решению от 15 марта 1770 г., сразу же должна была занять Азовская флотилия,{712} а во-вторых, в мае 1770 г. Г.Г. Орлов выдвинул идею нанесения удара по Константинополю через Босфор.{713} В операции предполагалось использовать лодки запорожских казаков, суда, добытые на Днестре, а главное — силы Азовской флотилии. В частности, задача морских сил заключалась в переброске десанта с Дуная на Босфор. Кроме того, в июле граф Тотлебен, находившийся в Грузии, также запросил Петербург о возможности получения помощи со стороны Азовской флотилии.{714} В ответ Сенявин и сообщил неутешительную, но реальную оценку дел на Дону, не позволявшую рассчитывать на использование флотилии в этом году.{715} Однако поскольку Петербург в качестве порта на Черном море рассматривал Керчь, а без овладения ею флотилия все равно не смогла бы выйти в Черное море, осенью 1770 г. он предложил крайне интересный план операции на следующий год. Он заключался в овладении Керченским проливом. Грамотно просчитанный, план предлагал нанесение двойного удара по Крыму: флотилией с десантом по Керчи и Еникале (для их занятия), а сухопутными войсками — по Перекопу (для отвлечения главных сил крымских татар).{716} При этом А.Н. Сенявин полагал, что после захвата Керчи и Еникале падет и весь Крымский полуостров.