Самурай-буги - Таскер Питер

Сегодня Митчелл спит допоздна, отдыхая от изматывающего игрового поединка с Сонодой, продолжавшегося до половины четвертого утра. К тому времени, как он приезжает в офис, торговая сессия уже началась. И, судя по всему, акции «Софтджоя» поднялись еще на одну ступеньку по волшебному эскалатору.

Как только он садится, ему звонит Хауптман.

– Не могли бы вы зайти ко мне, Ричард? Мисс де Глазье желает сказать вам несколько слов.

Хорошее настроение Митчелла мгновенно испаряется. Саша снова в Токио? Он ничего об этом не знал. Но Саша редко предупреждает о своих визитах. Она просто прибывает со списком имен в руке.

– Прямо сейчас?

– Вы слышали, что я сказал.

Голос Хауптмана звучит с нехарактерным напряжением. Митчелл может догадаться, почему. Хауптман, вероятно, пытался убедить Сашу отказаться от своего решения, напирая на то, что Митчелл хорошо работал в последнее время. Но это могло лишь усилить ее решимость. Сашу невозможно склонить к решению, невозможно ввести в заблуждение. Как канадская конная полиция, она в конце концов всегда добирается до человека.

Митчелл стучит в двери кабинета Хауптмана, заходит. Шеф в одиночестве стоит перед огромным столом, все еще с телефоном в руке.

– Быстро вы, – говорит он.

– Вы сказали немедленно.

– Да? А, нуда… я имел в виду…

Он явно нервничает. Поднимает руки, опускает, выдавливает улыбку.

– Лучше я оставлю вас вдвоем, обсудите это дело наедине.

На этом он выходит за дверь со скоростью олимпийского чемпиона по ходьбе.

Тут даже признаков Саши нет. Митчелл, хмурясь, подходит к окну. Вдруг его кожа начинает чесаться. Он-то полагал, что оказался, наконец, в безопасности. В конце концов, он принес компании новую сделку, как и обещал. Но, как говорил его прежний босс Ядзава, никто во вселенной не силен настолько, чтобы избегнуть своей кармы. Ни одна акция, облигация или валюта, ни один человек и ни одно насекомое. Вы не можете победить свою карму, потому что она – это вы, ваши сокровенные мысли, ваши чувства, ваш духовный генетический код.

– Хватит чесаться, Ричард!

Митчелл рывком разворачивается. Зловещий голос Саши слышится из кучи приборов, стоящих на гигантском столе Хауптмана. Подойдя поближе, Митчелл замечает какое-то мерцание в центре пульта управления. Он вглядывается в маленький жидкокристаллический экран. На него смотрит Саша. Качество изображения не очень хорошее, но видно, что прическа изменила форму, а может, и цвет. С завивкой она выглядит как серьезная школьница, локоны спадают ей на плечи.

– Мне нравится ваша новая прическа, Саша. Она вам очень идет.

– Сядь и заткнись!

Ее голос нисколько не изменился. Митчелл слушается, осторожно помещая тощие ягодицы в емкое углубление Хауптманова кресла с кожаными подушками.

– Я должна сделать важное объявление, Ричард. Оно может шокировать. Ты готов?

Митчелл делает глубокий вдох, закрывает глаза.

– Я готов.

– Ну так вот. Наши пути расходятся. С начала следующего месяца ты со мной больше не работаешь.

Саша делает драматическую паузу.

– Ох, – говорит Митчелл уныло. Больше сказать, кажется, особо и нечего.

– Понимаешь, я как раз подписала прошение о своем увольнении. Меня хотят Силверманы. Я буду у них директором по глобальным информационным ресурсам.

Глаза Митчелла лезут из орбит.

– Ох, – говорит он снова, но уже совершенно другим тоном.

– Им нужен человек для проведения программы по резкому сокращению штатов. Там, похоже, все окончательно вышло из-под контроля. Хороший пример – этот хмырь Хамада, тебе не кажется?

– Абсолютно, – заикается Митчелл.

Ему требуется время, чтобы переварить слова Саши.

– То есть, какой придурок. Он думает, что – он так и будет всех дурить своими прокисшими трюками?

Судя по ее тону, Скотт Хамада скоро перестанет всех дурить.

– Еще одно, – продолжает Саша. – Я хочу, чтобы все понимали: мое решение уйти из «ВВС» всецело основано на профессиональных причинах. Ясно?

– Ясно.

Митчелл широко улыбается. Это все, что он может сделать, чтобы не разразиться хохотом.

– Я рада, что мне хватило проницательности тебя оставить. Я слышала, ты делаешь большие успехи. В ресторане ты мне, конечно, лапши на уши навешал…

– Лапши на уши? Почему?

– Потому что ты там за мной шпионил. Никаких клиентов с тобой не было, я проверила по кассе.

Взгляд Саши темен и смертоносен. Даже на туманном маленьком экране ее глаза похожи на пистолетные дула.

– Подождите секундочку…

Саша прерывает его:

– Забей. Я знаю, что ты там занимаешься какой-то таинственной херней, но это уже не моя забота. О'кей?

– Конечно, Саша, конечно. В любом случае, мои поздравления с новой работой. Когда планируете приступить?

– Десятого октября. Через неделю после моего срока.

– Какого срока?

– Я тебе не говорила? Я приняла решение дать рождение новой жизни. И сейчас самое подходящее время для этого.

Митчелл в изумлении смотрит на экран. Саша решила «дать рождение». Что бы это могло значить? Искусственное осеменение? Партеногенез?

– Дать рождение, – повторяет он, ошеломленный самой мыслью.

– Именно так. Мы оба в восторге, особенно Клаус. Это будет его первый сын.

Клаус! Клаусом зовут Хауптмана. Хауптман! Не может быть. Хауптман такой толстый, такой немецкий, такой послевоенный. Но тут Митчелл вспоминает смущенное выражение на лице Хауптмана, когда он выскочил из офиса. А может, и правда. Недавно развелся. С точки зрения Саши, это неплохой генетический материал, прусский аристократ, фанат фитнесса, по меньшей мере – шесть футов восемь дюймов ростом…

– Поздравляю, – слабо говорит Митчелл. – Желаю вам обоим всяческого счастья.

– На это нет времени, амиго. Мы будем находиться в одном часовом поясе не более пары недель в году. Мы думаем, не пожениться ли нам по Интернету. – Саша вспыхивает улыбкой. – Кстати, это шутка.

Митчелл кивает, он потрясен. Он никогда прежде не видел, чтобы Саша улыбалась. Он никогда не мог себе представить, что она улыбается.

Жидкокристаллический экран вспыхивает и гаснет. Саше пора на встречу с индонезийским министром финансов. Митчеллу пора возвращаться к своему столу. Нужно сделать несколько телефонных звонков людям, которые хотят услышать его мнение.

– Звучит просто довольно интересно…

– Так держать, малыш…

– Мое правительство вполне удовлетворено…

– Ваш искренний образ мышления силен и вдохновляет…

– Когда будете в Париже, выпьем вина вместе… Митчелл откидывается на спинку стула и наблюдает, как акции «Софтджоя» забираются на следующую ступеньку вверх. В эту минуту божественный ветер в полную силу дует в его сторону. Надо ли говорить, что это не длится вечно. Никогда не длилось – ни разу за всю историю финансовых рынков. Но пока он дует, наслаждайся им.

У окна на верхнем этаже отеля для избранных стоит невысокий человек с большой головой. Издалека он похож на ребенка. Вблизи – на необыкновенно рослого гнома. Он стоит, не двигая ни единым мускулом. Глаза уставлены в одну точку, веки не мигают. Какая-то часть мозга Соноды фиксирует картину города, зданий, знаков, транспорта, дел человеческих. Но ничто не привлекает его внимания. Его ум далеко, он скитается по вымышленным пейзажам его мечты, которые никто, кроме него самого, не может описать.

Сонода видит новые формы искусства, новые формы реальности. Он видит сетевое будущее компьютеров безграничной мощности. Он видит игры, которые вечно различаются, вечно развиваются, потому что игроки сами генерируют события и придумывают правила по ходу действия. Игры, у которых нет начала и конца. Игры, в которые будут одновременно играть десятки тысяч, миллионы людей: безопасно, приятно, без вреда для себя и других.

Он видит рай.

Он видит ад.

Добро пожаловать в мир Ёити Соноды. Однажды вошел – выходить не захочешь.