Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

– Ноар ушел? – удивленно спросил Паш.

Ромэ вздохнул.

– Она спросила его о ночи восстания.

Надо было отдать должное ребятам, что никто из них даже глазом не моргнул, но коллективный мысленный стон я все же ощутила. Все, казалось, знали, что это являлось для Ноара больным местом.

Затем Юнос выступил вперед и сделал несколько движений руками, которые хотя и напоминали язык жестов, но были мне совершенно незнакомы. Все внимательно посмотрели на него, и Ромэ ответил:

– Лазар надоумил ее это сделать.

– Этот несчастный сын зараженной плесенью химеры сказал ей об этом?! – взорвался Паш. – Лазару же простили все оплошности и вновь назначили его на пост сенешаля Кассардима. Так какого черта ему нужно теперь? Сначала он нуждается в помощи Ноара, потом держится от Амайи подальше, потом спасает ее. Помолвка приемлема, но только до тех пор, пока он тем самым выигрывает время для своих интриг. Свадьба, разумеется, не должна состояться. Парню что, скучно?

– Лазар ничего не делает без причины, – возразил ему мягкий бас Дрокора. – Вопрос только в том, чего именно он хочет от Амайи.

Да, это был важный вопрос, ответ на который я получу только тогда, когда проведу расследование и соберу достоверную информацию. Теперь, пожалуй, для этого мне представлялась прекрасная возможность.

– Как вы думаете… – начала я нерешительно, затем расправила плечи и постаралась придать своему голосу твердость: – Как вы думаете, Лазар может быть моим отцом?

Сразу восемь бровей взметнулись вверх. Передо мной предстала целая гамма эмоций от изумления до веселья.

– Нет, принцесса, – хихикнул Паш. – Точно нет.

– Но почему нет? Я имею в виду, что некоторое сходство нельзя отрицать, и это объяснило бы, почему Катаир не хочет меня признавать.

Как бы я ни старалась, больше не могла скрывать своего отчаяния. Я прибыла в Кассардим с целой кучей вопросов, но, казалось, они только бесконтрольно множились и оставались без ответов.

Ромэ одарил Паша строгим взглядом, чтобы призвать к порядку, и повернулся ко мне.

– Честно говоря, лично я тоже не верю, что ты дочь Катаира. И прежде чем ты спросишь сейчас, на чем основаны мои ощущения, наверняка мне ничего неизвестно. Но я могу с уверенностью сказать тебе, что Лазар не твой отец.

– Почему? – снова повторила я. У меня больше не было настроения слушать их смутные намеки.

– Лазар не делает из этого секрета, – возразил Дрокор, – что у него… другие предпочтения.

Я вытаращила глаза. Сенешалю нравились мужчины?!

– Также говорят, что у него есть, по крайней мере, по одному любовнику при каждом королевском дворе, – добавил Ромэ, забавляясь.

– По одному? – засмеялся Паш и ткнул Юноса локтем в ребра. – Разве у тебя не было с ним чего-нибудь?

На лице немого воина Теней не дрогнул ни единый мускул. Вместо этого он сделал несколько жестов, которые поняла даже я.

Один из них означал что-то вроде «Это было давно», а другой – «Это не твое дело».

Ну, ничего себе. Юнос и Лазар? Почему никто не рассказывал мне ничего подобного?! Повсюду разносились самые разные слухи, но по-настоящему важные истории, похоже, совсем не доходили до меня. Это все меняло и вернуло вопрос отцовства к начальной точке. В отношении Фидрина я тоже не преуспела. Скорее потерпела сплошные неудачи. Моя жажда действий и все мои грандиозные планы просто провалились. Я даже немного разочаровалась – не потому, что непременно хотела, чтобы Лазар оказался моим отцом, а потому, что это было бы идеальным объяснением. Я измученно посмотрела на Ромэ.

– Не мог бы ты рассказать Ноару хотя бы о человеке в капюшоне?..

…и о том, что мне жаль; и о том, что я скучаю по нему; и что мне очень хочется, чтобы он вернулся! Но у меня не хватило духу произнести это вслух.

– Уже сделано, – коротко ответил генерал.

Оу…

– И что он сказал?

На его губах появилась кривая усмешка.

– Он отменил все наши выходные дни в обозримом будущем.

– Значит, он не вернется, – разочарованно вздохнула я. По-видимому, Ноар беспокоился, но недостаточно, чтобы отправиться домой.

– Он придет, как только сможет, – утешил меня Ромэ.

– А он, случайно, не сказал, что мы должны делать до тех пор? Сидеть без дела? Или можем хотя бы что-нибудь предпринять против Хаоса или… этого типа в капюшоне?

Имя Фидрина мне не хотелось снова произносить, но со времени покушения во мне созрело убеждение, что только один человек может скрываться под этим рваным плащом. Это должен быть Фидрин.

Юнос обнажил свой меч. Его черные глаза встретились с моими. В нем сияло бесконечное спокойствие и обещание быстрой смерти.

– Кое-что мы все-таки можем сделать, – истолковал Ромэ поведение немого друга. – Мы можем сделать из тебя воительницу.

Он отодвинул стул и устроился на нем поудобнее. В тот же миг перепуганный Шмелек смешно плюхнулся со стола, рыгнул и таким образом объявил первый раунд.

Сами по себе

Ни колебаний, ни страха, ни раскаяния. До самой смерти.

Эти слова были написаны на круглом рельефе потолка склепа. Я так часто оказывалась на спине, что они глубоко запечатлелись в моей памяти. Обучение с друзьями Ноара в корне отличалось от занятий с моими братьями – не в последнюю очередь потому, что они мыслили далеко не по-человечески. В жеманстве их обвинить было нельзя. Юнос оказался мастером клинков, а Ромэ – идеальным стратегом. Дрокор научил меня сочетать силу своей воли с моими ударами, а Паш вызвался выступать в качестве живой боксерской груши. Болтливой боксерской груши. Независимо от того, сколько раз или как сильно я его ударяла, он никогда не терял хорошего настроения. Вместо этого Паш осыпал меня анекдотами о Ноаре, дворе Теней и Зале Девяти Посланников Смерти.

– Даже будучи еще совсем молодым принцем, задолго до того, как он стал наследником престола Шаелля, твой дорогой жених пережил столько покушений на убийство, что люди стали поговаривать, будто у Ноара девять жизней. Но не только убийцы умирали толпами, но и заказчики и их покровители часто бесследно исчезали, – сказал Паш, прежде чем мой кулак ударил его в живот. Вернее, мой кулак ударился о стену из твердых мышц живота, которая едва не сломала мне костяшки пальцев. Тихо скуля, я потерла свою руку и мрачно уставилась на Паша. Он мог бы хотя бы притвориться, что ему больно, но тот только радостно продолжал болтать. – Поскольку часто за этим стояли влиятельные лица, то они хотели привлечь Ноара к ответственности. Но он всегда мог предъявить достоверное алиби на все рассматриваемые промежутки