"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

Гавриил вздохнул. Покачал головой. Рассмеялся.

– Роман Васильевич, все-таки, ты проходимец! – в голосе его прозвучало восхищение.

– Стараюсь, – скромно потупился Роман. – Итак…

– Ты не поверишь…

– А ты не ври. Хотя, признаться, Гавриил Ахманович, я от тебяне ожидал, что ты перед гукиным прогнешься. Это же прозрачно, как вода родниковая: дар наш в свободе нуждается, как человек – в четырех стихиях. В услужении чахнет, ничтожным делается. И никто нас свободы лишить не в силах, только сами мы можем ошейник себе создать и вручить хозяину: на, любезный, дергай за поводок.

– Тебе хорошо рассуждать, ты же не во главе Синклита! – огрызнулся Гавриил. – Впрочем, нет уже Синклита, приказал долго жить. Ладно, слушай. После смерти Чудодея проблем оказалось выше крыши. Во-первых, сама эта смерть, менты на Синклит наехали. Потом – Аглаин особняк. Потом участок этот с домом недостроенным, где якобы выход в город счастья и мир иной. И – главное – у Синклита денег ни шиша, задолженность городу, плюс неоплаченные лицензии. Вот и пришла мне в голову великолепная мысль. Выборы на носу. Оно, конечно, с Гукиным покойный Михаил Чудодей поддерживал, если можно так выразиться, дружеский нейтралитет. Синклит в политику не вмешивался. Но Гукин потихоньку стал на меня наезжать… Авторитета Чудака у меня не было. Что ни день, то все подряд заявляют, от работников мэрии от пенсионерок, что Синклит платит городу слишком мало. А нам и прежние налоги не погасить. Забыл наш городничий, что пол-Темногорска с колдовского промысла кормится, гостиницы, типография, столовки, – все наших клиентов обслуживают. Ну да ладно… – махнул рукой Гавриил. – Пришел я к Гукину и сказал, что могу обеспечить ему победу на выборах.

– Мы же договорились… – возмутился Роман.

– Не перебивай. Лучше слушай. Отнес я Гукину кейс с личными знаками и сказал, что пусть до конца выборов чемоданчик у мэра находится. Личные знаки колдунов, что находятся внутри, Гукину автоматически обеспечат поддержку колдунов и нужные цифры в итоге.

Глаза Романа сузились, сверкнули синими нехорошими огоньками. А щеки залила краска. Редко кому доводилось видеть, чтобы водный колдун краснел.

– Гавриил, ты что, спятил?

– Нет. Ты же сам понимаешь – все это было вранье. Не мог никак Гукин нашими знаками управлять. А большинство свое он и так на выборах должен был получить. Для виду я всех вас попросил прийти и проголосовать в декабре. Никто ведь не стал бы проверять, за Гукина каждый проголосовал или против.

– Знаешь, на что это похоже? На онаниста с фоткой… А вместо фотки – наши рожи.

– Ты будто девочка, Роман Васильевич! – фыркнул Гавриил. – Все же я кое-что сумел у мэра выцыганить. И участок в ведение Синклита получил, и недоимки нам кое-какие списали. А главное, новую лицензию для Синклита выправил. Про смерть Чудодея и разрушенный особняк власти забыли.

– Не особенно много, – заметил Роман.

– Это как посмотреть.

– Ты унизил Синклит. Мы могли бы скинуться и выкупить этот дом. А смерть Чудака не на нашей совести – сам знаешь. Что касается Аглаи…

– Так вы же все удавитесь, а лишнего рубля не дадите! – зарычал Гавриил. – Сам знаешь, все эти рассуждения про то, что надо скинуться и заплатить – одна брехня. Ни за что вы платить не желаете, задаром хотите получить. Или за копейку! Сам должен понимать: либо ты свободен и за все платишь, либо задницу властям лижешь, и тебе кидают подачки.

Роман нахмурился – в гневных словах было немало правды.

– Что дальше?

– А дальше-то самое интересное, – Гавриил рассмеялся. – Мэр вызвал к себе Максимку Костерка, и тот стал его преданным слугой. Очень кстати спалил предвыборный штаб конкурента. Потом авария автомобильная была… помнишь? Это уже мой помощник, из темных, постарался. А Сеня Гусляр, что во дворце культуры выступал? Знаешь, кто ему струны заговаривал?

– Можешь не говорить, – огрызнулся Роман.

– Вот-вот! Все вдруг так полюбили Гукина, будто он в самом деле мог ими с помощью кейса управлять. Тебе он, кстати, что-нибудь предлагал? – поинтересовался будто невзначай Гавриил.

– В день выборов на любовь к нему воду заговорить.

– И ты отказался?!

– Отказался, – кивнул повелитель воды.

– Значит, ты во всем виноват…

– Что ты мелешь?

– Да потому что после выборов, когда я попросил кейс назад, Гукин заявил, что кейс недостаточно хорошо управляет колдунами и надо это дело исправить. То есть чемоданчик открыть и знаки перенастроить. Тут я сразу на тебя подумал… Нет, чтобы пообещать заговорить. Ведь никто не сможет проверить – от истинной любви в бюллетенях галочка нарисовалась или от воды заговоренной.

– Гаврил Ахманович! – прорычал Роман. – Да что ты мелешь! Неужели ты надеялся, что Гукин тебе сам, по доброй воле кейс вернет?

– А на кой ляд ему наш чемоданчик? Не знаешь? Я тоже поначалу не знал. Думал – без надобности. Наивный! Наивный повелитель Темных сил. Красиво звучит? Чемоданчик наш я открывать отказался. Вот тогда ко мне Костерок с колдованами пожаловали, и вышла та подлая драка…

– А почему ты кейс у Гавриила не отнял? Ты бы мог. Сил не хватило?

– Его некроманты охраняли. Ты же знаешь – живая сила против некромантов ни на что не способна.

– Но ты-то мог с ними сладить…

– Не мог, – отрезал Гавриил.

– Ты же повелитель Темных сил! Или сам их создал?

– Нет, Роман, не надо на меня всех собак вешать. Это Медоноса работа. Он тогда осенью невесть сколько колдованов напек. Кого-то ты расколол. Я троих потом силы лишил. А кое-кто из мерзавцев уцелел. Они по щелям забились, опасность переждали, а потом на службу мэру подались. Куда еще колдованам деваться?

– Ты с Чебаровым схлестнулся?

– С ним самым.

– И что было потом?

– Ты же сам все знаешь. Или догадался уже, догадаться-то несложно. Гукину пришла в голову остроумная мысль: с помощью Чебарова освободить Медоноса и поставить вместо меня во главе Синклита. А Синклит – на службу себе.

– Гавриил, ты же все погубил… – покачал головой Роман.

– Я погубил? – Повелитель Темных сил прищурился. – Это вы все погубили, колдуны, пальцем деланные! Почему вы не утвердили меня главой Синклита и не передали мне кейс на хранение? Или кого другого не выбрали? Вы же все дрались и друг дружке гадости строили. Новых членов не избирали, хотя равновесие в Синклите давным-давно нарушилось. А потом… почему вы кинулись задницу Гукину лизать, хотя никакой власти он над вами не имел?!

Роман оторопел:

– Так ты ж только что меня упрекал за непокорность!

– Так ты ж один только и не покорился! А когда один – это властителей бесит сильнее всего.

– А Слаевич?

– Да Слаевича никто всерьез не воспринимает, – отмахнулся Гавриил. – Кстати, ты знаешь, что Чебаров в больнице с инсультом лежит?

– Знаю, – кратко ответил Роман.

– Ты его приголубил? Признавайся.

– Я. Камнем из оберега…

– За что?

– За Чудодея. И за девочку. За Иринку Сафронову.

– Она-то чем этому козлу помешала? – пожал плечами Гавриил.

– Она могла кейс уничтожить. Они ее в саду заметили и переполошились. Ведь сад рядом с домом Жилкова. Кто-то мог сообразить, что, когда первая волна шла, девочка сумела деревья разбить и этой силой себя и мальчишку защитить.

– Серьезно? Как ты узнал?

– Сложил одно с другим: то, что Иринка и Юл первую волну, находясь в саду, не ощутили. Потом нашел отколотые стеклянные веточки. Ну а про открытую дверь в Беловодье я знал. И что магия Беловодье помогает задуманное исполнить – тоже. Не думаю, что я один такой умный. Вот почему мертводушные переполошились. К тому же дар у нее живой. Некромантов все живое бесит. Хорошо, что Юл успел на Иринку охранное заклинание наложить. Иначе Чебаров убил бы ее на месте. А может быть, его Гукин натравил, чтобы с Сафроновым счеты свести.

– За что? Он ведь в мэры не собирался избираться.

– Не знаю, может быть из скрытой ненависти. Бывает такое: чуть глянешь на человека, и чувствуешь, будто он встал у тебя поперек горла. Может быть, и Сафронов вот так у Гукина встал… – Роман вдруг вспомнил про камины. И тут только сообразил, что Сафронов про эти камины наверняка не ему одному рассказывал, и слух этот, совершив круг, дошел до мэра.