Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Надеюсь, тебе никогда не придется продавать мне корову. Спорим, кончится тем, что я отдам тебе за нее свою ферму.

— Он все равно прав, — сказал Павел. — Эти заразы нас просто надули. Мы им ничем не обязаны. Я за.

— Да, — сказал Халс, — я тоже.

— И я, — звонко вставила Франка.

— Пойдешь в Тилею? — улыбнулся Джано. — Приведу тебя в свой дом, кормить по-нашему, а?

— Я точно не хочу тут оставаться, — сказал Оскар. — Думаю, они собираются нас повесить.

— Ну что, ребятки, — оглядел всех Райнер, — с чего начнем? Перед дальней дорогой не худо бы припасти деньжат.

— А пойдем-ка в Мариенбург, — сказал Халс. — Там говорят на том же языке, хорошо платят наемникам и… — Он понимающе кивнул Райнеру. — Слышал я, там игорные дома не хуже, чем в Альтдорфе.

Райнер усмехнулся:

— Едва ли. Но это портовый город, и оттуда мы сможем добраться куда угодно. Договорились?

Остальные закивали.

— Отлично. — Райнер огляделся.

— Тогда нужно придумать, как выбраться из палатки.

Он пересек палатку и выглянул из нее. Двое солдат, которым вроде бы полагалось их охранять, стояли на приличном расстоянии от входа, вытягивая шеи, чтобы увидеть поле битвы, закрытое от них другими палатками. А так лагерь, похоже, опустел, костры догорали, а флаги и вымпелы вяло хлопали на ветру.

Райнер повернулся к своим товарищам:

— Ну, не думаю, что нам придется особенно трудно…

Внезапно их прервал такой шум, от которого волосы встали дыбом. Это был вопль, рвущийся из пяти тысяч глоток, варварский боевой клич. Земля содрогнулась у Райнера под ногами, приглушенный грохот канонады сотряс палатку.

— Они пошли в атаку на наших, — сказала Франка. — Началось.

Павел и Халс словно к месту приросли. Джано беспокойно озирался. Оскар дергался.

Раздался ответный рев, и земля снова дрогнула. Шум перешел в неумолчный глухой рокот, прерываемый криками и трубным зовом.

Райнер снова выглянул из палатки. Оба стража почти скрылись за походной часовней. Их позы явно свидетельствовали о том, что эти двое жаждали присоединиться к своим товарищам, а не торчать тут просто так.

Райнер обернулся:

— Выбирайтесь из-под задней стены. Наши тюремщики нас не заметят. — Он помолчал, увидев лица Павла и Халса, мрачные и горестные. — Вы что, уже передумали?

Пикинеров мучили сомнения. Было яснее ясного, что идея оставить своих соотечественников биться с хаоситами казалась им омерзительной, но в то же самое время их чувство справедливости было жестоко задето.

Наконец Халс пожал плечами:

— После того, как они обошлись с нами? Пусть их заберет Хаос. Мне наплевать.

— И мне, — сказал Павел, но Райнер почувствовал, что вымолвить это ему было не так легко.

— Значит, пора.

Райнер прошелся до дальней стены палатки и принялся убирать с дороги мешки с мукой. Остальные присоединились к нему. Вероятность, что их засекут, была невелика: воздух наполнял грохот канонады, ржание лошадей, лязг оружия.

Когда дорога была свободна, они потянули за нижний край брезента, пока не расшатали колышек, потом выползли через образовавшуюся щель. В то время как остальные выбирались, Райнер сторожил за палаткой. Оказалось, что они находятся рядом с южной окраиной лагеря, в узкой части долины. Звуки битвы доносились с севера.

— Вот теперь, — сказал Райнер, — вернемся на дорогу, по которой мы пришли, и пойдем по ней на запад, в Мариенбург.

— Подожди. — Джано выволок из палатки мешок. — На этот раз подготовимся.

Он уже успел вытряхнуть из мешка большую часть муки и наполнить его различными припасами. Он ухмыльнулся и перекинул мешок через плечо, показывая своим спутникам на соседние палатки:

— Лавка открыта.

Райнер усмехнулся:

— Эй, тильянец, да ты, похоже, не видишь разницы между своим и чужим.

Он пожал плечами:

— Было бы нужно, взяли бы с собой.

Халс и Павел сердито нахмурились, но присоединились к охоте за оружием, броней, одеждой и кухонной утварью. В лагере почти никого не осталось, лишь несколько маркитантов и поваров, от которых нетрудно было ускользнуть. Райнер нашел в палатке какого-то рыцаря пистолеты на ремне, снабженные запасом пуль и пороха. Оскар обнаружил целый ящик ружей и забрал одно, но, учитывая, что его левая рука была на перевязи, заряжать оказалось не так-то просто. Словом, в пределах получаса они обеспечили себя не худшим снаряжением, чем то, которым их в свое время снабдил Альбрехт.

Они собрались на окраине лагеря, одетые в цвета чуть ли не дюжины полков: пояса их ощетинились оружием, за плечами висели набитые котомки.

— Ну что, теперь готовы? — спросил Райнер.

Его товарищи закивали, хотя Павлу, Халсу и Франке было явно не по себе в снаряжении, украденном у таких же солдат, как и они сами.

— Значит, пошли.

Они направились по тропе, по которой менее двух часов назад попали в лагерь. Они все еще были порядком измучены, но хоть немного успели передохнуть в заточении и по крайней мере находились во вменяемом состоянии.

Они почти добрались до деревни в южной части долины, когда Оскар обратил их внимание на обгорелые руины:

— Смотрите.

Там по склону холма спускалась колонна солдат, шлемы и наконечники копий сверкали в лучах утреннего солнца. Голова колонны уж скрылась в городке, так что не оставалось никаких сомнений, чья это армия.

— Альбрехт, — сказал Павел.

— Ага, — отозвался Райнер. — Давайте спрячемся, пока они не пройдут.

Компания поспешила в почерневший амбар и укрылась внутри. Почти сразу же послышались топот марширующих ног и цоканье копыт. Они приблизились к стене и выглянули в щели как раз тогда, когда показалось начало колонны. Впереди ехали Альбрехт, Эрих и леди Магда, за ними следовал отряд из более чем сотни рыцарей. Эрих ехал между бароном и аббатисой на белоснежном скакуне, закованном в сияющую броню. Альбрехт роскошно смотрелся в покрашенном в синий цвет доспехе и шлеме с алым плюмажем, а отряд рыцарей был просто загляденье — такое зрелище должно было бы наполнить сердца жителей Империи гордостью. Однако вид кроваво-красного знамени, которое высокоподнятым держал Эрих, поставив в бушмет, убивало все эмоции, кроме всепоглощающего ужаса.

Оно выглядело поистине устрашающе и так хлопало о древко, словно являло собой не кусок тяжелой материи, а кусок плоти, вырезанный из тела бурого гиганта. Райнер не мог отвести взгляд, но в то же самое время смотреть было тяжело: знамя излучало мрачный ужас, словно черное солнце. Он одновременно почувствовал дурноту и желание присоединиться к колонне людей, следующих за стягом. Сила знамени стала во сто крат больше, чем тогда, в склепе. Теперь его нес герой, возглавляющий целую армию. Оно притягивало Райнера, словно магнит, и, оторвав от него взгляд и посмотрев на товарищей, он обнаружил, что на них знамя действует точно так же. Павел и Халс так сжали копья, что у них побелели костяшки пальцев. Франка и Джано смотрели с перекошенными лицами. Оскар поднялся на ноги и был теперь на виду.