Игра в безумие. Прощай,сестра. Изверг - Жан-Пьер Конти

Система патрулирования не признает ни суббот, ни воскресений, ни праздников. Если не ваша очередь, то сможете спокойно насладиться Рождеством, а если ваша — извольте идти на службу. Или меняйтесь дежурством с коллегой-евреем, который хочет отпраздновать свой Рош Хашана. Это вроде того, как было в войну на авиазаводах. Единственная разница в том, что патрульному все тяжелее оформить страховку.

В тот понедельник утром Берт Клинг вышел на службу в семь сорок пять, — это было первое из пяти дежурств. Закончил он обход в три сорок. Вернулся в участок, переоделся в штатское в том же коридоре, где был следственный отдел, и вышел на неяркий солнечный свет предвечерней поры.

Обычно бы Клинг продолжил обход в штатском. В заднем кармане он носил маленький черный блокнот, куда записывал информацию от местных осведомителей и сведения, полученные в участке. Знал он, например, что на Элевент Норт, 3112, открылся тир с тотализатором, что подозрительный тип ездит в светло-синем «кадиллаке» 1953 года выпуска, с номером РХ 42–10. Знал, что вчера ночью обокрали филиал супермаркета, и даже знал, кого в этой краже подозревают. И еще он знал, что парочка успешных дел могла бы приблизить его к званию детектива третьего класса, которым он, разумеется, хотел стать.

И вот обычно он по нескольку часов в день расхаживал по округе, уже после службы и не в форме, следил, вынюхивал, всюду совал свой нос и каждый раз был поражен, как много людей не узнают его в штатском.

Сегодня ночью ему предстояло совсем иное, и он не отвлекался на внеслужебную деятельность. Вместо того сел в поезд и заехал в Риверхид.

Клуб «Темпо» занимал подвал четырехэтажного кирпичного дома неподалеку от Петерсон-авеню, на Клаузер-стрит. Нужно было пройти по бетонной дорожке к двухместному гаражу за домом, свернуть влево, и человек упирался в заднюю стену дома, где и был вход в клуб. Рисованная табличка была перерезана посередине длинным черным нотным знаком. Надпись была такая:

КЛУБ «ТЕМПО»

Клинг подергал ручку. Двери были заперты. Откуда-то изнутри доносился голос, что-то вроде мелодекламации, сопровождаемый бешеным грохотом барабанов, видимо, в записи. Он постучал кулаком. Но, продолжая стучать, уже понял, что барабанный бой заглушает все звуки снаружи. Подождал, пока не раздастся спокойная мелодия наподобие мадригала, и снова застучал.

— Кто там? — раздался мальчишеский голос.

 — Откройте.

— Кто вы?

Он услышал шаги, приближавшиеся к дверям, а потом тот же голос совсем близко, сразу за дверью:

— Кто там?

Он не хотел представляться полицейским. Начни он задавать вопросы, компания подростков тут же заняла бы оборону.

— Берт Клинг, — ответил он.

— Как-как? А кто такой Берт Клинг?

— Я хочу арендовать клуб, — объяснял Клинг.

— Ну да?

— Ну да.

— Зачем?

— Если откроете дверь, можем поговорить.

— Эй, Томми, — закричали за дверью, — какой-то тип хочет арендовать клуб.

Клинг услышал неразборчивый ответ, потом щелкнул замок и двери распахнул настежь русоволосый стройный парень лет восемнадцати.

— Проходите, — пригласил он. В правой руке держал стопку пластинок, прижимая ее к груди. На нем был зеленый свитер и белая рубашка, расстегнутый воротник которой торчал из свитера.

— Меня зовут Хад. Это от Хадсон. Хадсон Пэтт. С двумя «т». Проходите.

Клинг вошел внутрь. Хад не спускал с него глаз.

— Вы не староваты для такого дела? — спросил Хад.

— Скоро на пенсию, — ответил Клинг. Осмотрелся вокруг. Тому, кто обустраивал помещение, пришлось немало потрудиться. Трубы на потолке были закрыты панелями, выкрашенными в белый цвет. Выбеленные стены до половины обшиты светлыми стругаными досками. Пластинки без конвертов, прикрепленные к стенам и потолку, производили впечатление воздушных шаров, улетевших из гирлянды торговца. Вокруг были расставлены кресла и длинный диван. На белом корпусе радиолы нарисованы черные ноты и скрипичный ключ. У широкой арки, за которой Клинг увидел соседнюю комнату, стояли музыкальные инструменты и пюпитры. В обоих комнатах кроме Хада и Клинга никого не было. Кем был ни был Томми, он словно растворился в воздухе.

— Вам тут нравится? — спросил Хад и с улыбкой взглянул на Клинга.

— Мило, — ответил тот.

— Мы все здесь сделали сами. Все эти пластинки на стенах и потолке мы купили оптом по два цента. Смотрятся они здорово, и не скажешь, что от этого хлама один тип хотел избавиться. Одну мы хотели послушать, — и раздался только скрежет. Звучало это, как налет на Лондон.

— О котором вы, несомненно, прекрасно помните, — заметил Клинг.

— Что? — переспросил Хад.

— Вы член этого клуба? — снова спросил Клинг.

— Разумеется. Днем тут вход только для членов клуба. Собственно, могут ходить к нам и не члены, кроме пятницы и воскресенья. Тогда у нас свои вечеринки. — Он в упор взглянул на Клинга. Глаза у него были большие и синие. — Танцы и все такое. Сами знаете.

— Знаю, — ответил Клинг.

— А иногда подаем и пиво. Это не вредно, а человек может отдохнуть, — Хад ухмыльнулся. — Здоровый отдых — это именно то, что нужно крепкой и румяной американской молодежи, я прав?

— Абсолютно.

— Так говорит доктор Мортессон.

— Кто?

— Доктор Мортессон. Он пишет статьи в одной газете. Каждый день — здоровый отдых. — Хад не переставал ухмыляться. — Зачем вы хотите арендовать клуб?

— Я член общества ветеранов войны, — сказал Клинг.

— Ну и что?

— А то. У нас будет… встреча… ну, с женами, с девушками и все такое…

— Ну, конечно, — сказал Хад.

— Так что мы подыскиваем место.

— А почему бы вам не попробовать в Доме Американского Легиона?

— Великоват.

— Ага.

— Я подумал об одном из клубов попроще. Ваш мне очень понравился.

— Я вам верю, — сказал Хад. — Мы все тут сделали своими руками.

Он подошел к радиоле, казалось, чтобы положить возле нее стопу пластинок, но потом передумал и обернулся.

— Слушайте, а когда это вам нужно?

— В субботу вечером, — сказал Клинг.

— Это хорошо… потому что у нас вечера отдыха всегда по пятницам и воскресеньям.

— Да, я знаю. — сказал Клинг.

— А сколько вы можете заплатить?

— Ну, все зависит… Вы уверены, что хозяин дома не помешает, если мы приведем девушек? Ничего такого, разумеется, вы понимаете. У нас многие женаты.

— Ах, ну разумеется, — Хад сразу приобрел сочувствие к проблемам взрослых людей. — Я вас понимаю. Ничего другого у меня и в мыслях не было.

— Но придут и девушки.

— Ну, какие проблемы!

— Вы в этом уверены?

— Разумеется. Сюда постоянно ходят девушки. Они могут посещать наш клуб.

— В самом деле?

— Точно, — заверил его Хад. — Членами нашего клуба состоят двенадцать девушек.

— Из тех, кто живет поблизости? — спросил Клинг.

— Большей частью — да. Издалека никто ездить не будет.

— Не мог бы я познакомиться с кем-нибудь из них? — спросил Клинг.

Хад смерил его взглядом, прикидывая возраст.

— Сомневаюсь, — ответил он, и его дружелюбие к миру взрослых сразу исчезло.

— Когда-то я жил здесь неподалеку, — солгал Клинг, — и знал в окрестностях уйму хорошеньких девушек. Не удивлюсь, если девушки из вашего клуба — это их младшие сестры.

— Это возможно, — согласился Хад. — Ну, а как же вы их звали?

— А зачем тебе это знать, приятель? — раздался голос откуда-то из-за арки. Клинг резко повернулся. Высокий парень выходил из-под арки в комнату, застегивая молнию на джинсах. Он был высокого роста, широкие мускулистые плечи, распиравшие майку, переходили в узкую талию. Волосы у него были каштановые, глаза — карие, почти шоколадные. Он был необыкновенно красив и всем поведением недвусмысленно давал понять, что прекрасно знает об этом.

— Томми?

— Да, меня так зовут, — сказал Томми. — Но я не знаю, как зовут вас.

— Берт Клинг.

— Очень приятно, — ответил Томми, не переставая испытующе мерить Клинга взглядом.

— Томми — президент клуба «Темпо», — объяснил Хад. — Он согласен, чтобы я сдал вам клуб. При условии, что хорошо заплатите.

— Я был на страже, — вмешался Томми, — и слышал все, о чем вы говорили. С чего бы это вас так заинтересовали наши красотки?

— Да не интересуют они меня, — Клинг. Я просто из любопытства.

— Разумеется, — кивнул Хад.

— Сколько вы можете заплатить, приятель?

— Слушай, приятель, а часто сюда ходила Дженни Пейдж? — неожиданно спросил Клинг, наблюдая за лицом Томми. Но в нем ничего не изменилось. Одна пластинка соскользнула со стопки, которую держал в руках Хад, и с шумом упала на пол.

— А кто это — Дженни Пейдж? — спросил Томми.