Стинг. Тайны жизни Гордона Самнера - Уинсли Кларксон

После драмы

Наконец-то я нашел свою нишу в обществе. И это — быть рок-звездой.

Стинг продолжал испытывать проблемы с голосом и начал использовать увлажнитель все более регулярно, даже когда исполнял «живой» концерт. Один из журналистов нью-йоркской «Таймс» был настолько поражен, что писал: «В старые времена, если какой-то туман проплывал над головой певца, то это был фимиам или марихуана. Но мистическое озарение и старомодные возбуждающие ум вещества в наше десятилетие уступили дорогу заботам о здоровье — увлажнителям».

Приблизительно в это же время, после еще некоторых стимулирующих сеансов с психиатром в Лондоне, Стинг признался одному своему другу, что он серьезно размышляет над тем, не пройти ли курс обучения и не стать ли аналитиком по Юнгу.

Когда журнал «Роллинг Стоун» поинтересовался его реакцией на то, что его часто упрекают в избыточном самомнении, он ответил: «А что такое самомнение?»

Тогда его спросили: «После всех этих лет разве вы не устали от имени Стинг?»

Стинг ответил со всей серьезностью: «Оно не более глупо, чем Бетховен или Моцарт».

При всём этом Стинг продолжал делать щедрые (из собственного кармана) пожертвования на добрые дела. Он даже отдал свое сокровище — саксофон — в Фонд матери Терезы для бездомных. Он играл на нем во многих своих предыдущих альбомах, но скромно утверждал: «Это просто небольшой жест, который, я полагаю, мог помочь тому, чтобы мяч продолжал катиться к очень того заслуживающей цели».

Стинг стал мишенью для очередной одержимой девушки-поклонницы, которая бомбила его телефонными звонками. Джанки Элизабет Гриффин, двадцати двух лет от роду, даже поменяла свое имя на Роксану и взяла себе фамилию певца — Самнер. Все это было очень странно.

Наконец полиция выследила ее, после того как засекла номер ее телефона, а офицеры выехали к ней на квартиру в Экстере (Дэйвон) и забрали ее ежедневник, в котором был личный телефонный номер певца.

Роксана утверждала: «Все, о чем я могу думать, — это он. Я даже не могу спать из-за него. Он захватил всю мою жизнь. У меня есть четыре его телефонных номера, но его никогда там нет, когда я звоню, а я звоню ему все время. Он — грязная свинья, потому что не говорит со мной. Теперь я не хочу видеть его, я бы хотела убить его за то, что он сделал меня такой. У меня даже были неприятности в семье из-за него, и я обвиняю его во всем. Люди думают, что я сумасшедшая, но это не так. Это как кошмар, и я просто хочу выкинуть его из головы».

Ситуация с Роксаной прекрасно иллюстрировала тот тип проблем, с которыми сталкивался Стинг как знаменитость. Он всегда неохотно использовал телохранителей, но иногда они становились неизбежной частью его жизни. Угрозы от сведенных с ума любовью женщин-поклонниц — это ещё полбеды, но когда приходили угрозы в адрес детей Стинга, то это имело эффект нокаута, заставляющего певца нанимать телохранителей, чтобы сопровождать детей из дома в школу и обратно.

В 1990 году ряд сообщений пришёл в офис Майлза Копленда «IRS Records» в Лондоне с предупреждением, что существуют планы похищения одного из детей Стинга. Вот когда впервые Стинг и Труди решили переехать из Лондона, потому что Труди чувствовала, что это сможет отдалить семью от проблем большого города и подобных угроз.

В сообщениях говорилось о планах «вырезать детей одного за другим», и на каком-то этапе Стинг так беспокоился за свою семью, что перевез её в отель. Стинг был убежден, что их дом в Хайгейте находится под наблюдением, и он боялся, что детей могут схватить в любое время.

Но в конечном итоге ничего не произошло, но как Стинг, так и Труди были сильно потрясены этими угрозами, и Труди решила, что будет продолжать уговаривать Стинга, чтобы он рассмотрел возможность покинуть страну.

Что довольно-таки типично для рок-звезды, Стинг сам впутался в мальчишескую ссору со своим приятелем-певцом Родом Стюартом.

Все началось с того дня, когда Стинг летел на самолете в Америку, который за день до этого был зафрахтован Стюартом. Он сел и обнаружил сообщение, вырезанное на столе. Оно гласило: «Где твое чувство юмора, ты — жалкий дурак Стинг? (написанному верить)».

Одна из стюардесс на борту этого частного самолета призналась Стингу, что вырезал это сообщение Стюарт. Стинг был удивлен, что Стюарт не поленился вести себя столь по-детски, и решил, что ему необходимо сделать что-то в отместку.

Когда он вернулся в Лос-Анджелес, чуть погодя, на той же неделе, Стинг подъехал к особняку Стюарта в Беверли-Хиллз и обмотал цепями электронные ворота его дома так, чтобы они не могли открыться. Охрана размахивала пистолетами, а затем приказала ему покинуть территорию, прилегающую к дому.

Стюарт позвонил на следующий день агенту Стинга, чтобы пожаловаться. Желая разрядить ситуацию, Стинг в конце концов послал Роду и его подруге букет цветов.

В это время Стинг проводил много времени в Калифорнии. В одно время британская желтая пресса даже утверждала, что он расстался с Труди, потому что хотел иметь больше свободы. В одном сообщении утверждалось, что Труди выдвинула Стингу ультиматум: «Оставайся дома, или между нами все кончено!» Даже сообщалось, что пара живет раздельно, но не было никаких доказательств, что это сообщение соответствует действительности. Стинга вскоре опять увидели вместе с Труди.

И вновь Лондон. Бывшая жена Стинга Фрэнсис впервые за все прошедшее время открыто высказалась о тех проблемах, которые принёс ей брак со Стингом. Уже много лет, как их брак распался, но только сейчас Фрэнсис была готова открыто говорить о Стинге. Она была убеждена, что она потеряла несколько крупных актерских ролей, потому что предпочитала оставаться дома и воспитывать детей, Джозефа и Кейт. «Отказ от крупных ролей очень печалит меня. Но это мой выбор — быть с ними. Мне, конечно, приходится проводить некоторое время вне дома, но я ограничиваю его, насколько это возможно, и принимаю только те роли, которые вписываются в мои планы», — сказала она.

Хотя Стинг и Фрэнсис давно закопали топор войны, она все еще отказывается называть Стинга по имени. «У меня с ним хорошие отношения, и дети довольно часто видят его, они даже проводят вместе каникулы», — сказала она.

В начале 90-х годов, когда «тэтчеризм» себя исчерпал, отношение к сверхбогатым героям эпохи яппи начало меняться, и Стинг стал любимой мишенью обозревателей, которые смотрели на него как на классическую икону восьмидесятых годов.

Джили Берчил в «Мейл он Сандей» набросилась на певца на том основании, что он вел слишком чистенький образ жизни, и обвиняла его в том, что он сделал рок-музыку «слишком безопасной и мягкой».