Королева Солнца — 2: Подчёркнуто звёздами. Корона из сплетённых рогов. Опасные сны — 2 - Андрэ Нортон

Этим путём оказалось узкое ущелье. Воды там не было, но когда мы спустились вниз, то нашли, что стены ущелья дают хорошую тень, а воздух там был приятно прохладным. Дно ущелья было чистым и свободным от камней, и направлено прямо на запад. Я внимательно осмотрел его, но ни нашёл никаких признаков того, что ущелье — результат разумной деятельности.

Гатея без колебаний пошла вперёд, как будто знала, куда идти, и знала, что нужно торопиться. Я шёл позади неё и внимательно следил за стенами ущелья у нас над головами, прислушиваясь ко всем звукам, которые не были звуками наших шагов.

Может быть из-за этой чрезвычайной бдительности я вдруг увидел то, чего никогда бы не заметил, если бы шёл просто так. Это не было какое-то видение или звук. Внутри меня пробежала какая-то нить мыслей, которых я не мог осознать. Мне чрезвычайно сложно описать то, что я видел своим внутренним зрением, и что не существовало в реальности.

Если бы мы шли по солнцу, то я приписал бы это жаре. Ведь видят же путешественники, идущие в пустыне, миражи, причём в погоне за ними путешественники иногда даже сходят с пути и погибают. Но здесь было не так жарко. И чем дальше мы шли, тем выше поднимались утёсы и тем прохладнее становилось внизу.

И всё же… разве могут в мозгу человека формироваться видения сами по себе? Видения, которые не рождены памятью об увиденном, или памятью подробных рассказов. Я этого не знал. Я знал только, что в моём мозгу рождались картины, которые пришли не из моей памяти, не из снов.

Дважды я закрывал глаза и шёл так некоторое время. И тогда я знал, что иду не по голому камню в пустынной стране. Нет, я шёл по хорошо известному мне пути, шёл с определённой целью, передо мной была поставлена задача, которую я должен выполнить, чтобы победить зло. И не каменные утёсы возвышались вокруг меня. Уголками глаз я видел, или это только казалось мне, что вокруг стоят сверкающие здания, между которыми ходят люди — правда, я видел только их мелькающие тени. А когда я открывал глаза, я вновь оказывался в ущелье… и… всё же… видение оставалось во мне.

Ощущала ли и Гатея такое же странное смешение миров, я не знал. Но и спрашивать не хотел. В моём втором мире присутствовали и звуки. Не сладостные песни зла, как той ночью, скорее это был шёпот, не отдалённые крики — побуждение к действию, а шёпот, убеждающий меня совершить то, что мне суждено.

Мне кажется, что я уже довольно долго находился между двумя мирами, когда внезапно снова оказался в ущелье. Другой мир исчез. Солнце стояло на западе, а ущелье расширилось и перешло в широкую зелёную долину, где, казалось, колдовству не было места.

Вдали паслись животные. Один олень поднял голову, увенчанную рогами, сверкающими так, как будто они были покрыты серебром. Олень был больше тех, что мы видели в долинах у побережья, и шерсть их была светлее — серебряно-серая, с тёмными полосками у передних ног.

Он издал предупреждающий крик и сильным прыжком исчез в высокой траве. Но тут же из травы вылетело покрытое серебристой шерстью тело. Это мог быть только Гру. Он обрушился на небольшого оленя и убил его одним ударом страшной лапы.

Когда мы подошли к коту, он жадно слизывал кровь и зарычал при виде нас.

Олень попался довольно мясистый, и мне тут же захотелось отрезать от него кусок, развести костер и поджарить его. Это скрасило бы нашу скудную пищу во время путешествия. Однако мне совсем не хотелось вступать в конфликт с Гру относительно его добычи.

Пока я колебался, Гатея прошла вперёд, и кот позволил ей подойти. Она наклонилась и положила руку на голову мёртвого оленя между его золотистых рогов. Затем она громко сказала:

— Слава Великому Богу лугов. Благодарим его за четвероногих, которых мы можем есть. Нельзя отказываться от того, что дано нам.

Гру поднял голову и прорычал, как бы присоединяясь к её хвале. Она повернулась и махнула мне рукой. Я подошёл и отрезал столько, сколько мы смогли съесть за вечер, оставив остальное Гру. Обрезав сучья под ближайшими деревьями и соорудив костер, я даже не старался спрятать его, так как был уверен, что ночь не принесёт нам опасностей.

Гатея достала из своего мешка небольшой свёрток и, развернув его, осторожно высыпала на ладонь какие-то зёрнышки. Она держала их очень аккуратно, боясь выронить, а затем резким движением кинула в костёр. Пламя вспыхнуло ярко-голубым цветом и окуталось дымом. В воздухе запахло травой, но я не был искушён в этом и не смог бы назвать, что это за запах.

Бросив пустой свёрток на колени, Гатея наклонилась вперёд и принялась движениями рук раздувать дым, и тот, повинуясь её жестам, поплыл сначала на юг, затем на север, восток и, наконец, на запад. Затем она подняла сук, очищенный от листьев, который нашла, когда я собирал сучья для костра, и стала водить им над дымом.

Потом она поднялась на ноги, пошла вокруг костра и начала делать на земле какие-то заметки. Она начертила круг и возле него зигзаги. Получилось нечто вроде звезды. На каждый луч звезды Гатея капнула кровью убитого оленя и посыпала какой-то трухи, похожей на сушёные и измельчённые листья. После этого она вернулась к костру и села, подняв свой сук как знамя — только на нём не трепыхалась ткань.

Я не задавал вопросов, так как за время нашего пути привык к такому положению. Она вела себя так, словно я по её мнению был туп и необразован, и по сравнению с ней ничто. Итак, я молча принял все её ритуальные действия, с помощью которых девушка обезопасила нас, хотя я был уверен, что в этой зелёной спокойной стране нам ничто угрожать не может. Впрочем, это всего лишь доказывает, что я был слеп и не замечал ловушек, которые окружали нас.

Надвигалась ночь. Я наблюдал за спускающимся солнцем и смотрел на линию гор на горизонте, которые ещё больше выделялись своими зазубренными вершинами на фоне закатного неба.

Гатея молчала, я тоже. Хотя меня немало удивил Гру, с рёвом выскочивший откуда-то и тоже севший у костра, как бы ища убежища возле него.

Я нарезал мясо на куски и, насадив их на сук, закрепил над огнём, чтобы оно поджаривалось. Капли сока с шипением падали в костёр. В воздухе распространился аппетитный запах, и рот у меня наполнился слюной. Я нетерпеливо поворачивал куски, чтобы они быстрее прожарились. Всё это вернуло меня в те счастливые дни, когда мы оставались ещё в том мире. Правда, помнил я всё очень смутно, как сквозь влажный туман.

Наконец я протянул своей спутнице готовый кусок, а сам взял другой и начал вертеть его, чтобы чуть-чуть остудить. Гатея взяла мясо с таким видом, как будто оно её вовсе не интересовало.

Сначала мне показалось, что она изучает стену гор, но затем я понял, что её внимание направлено на что-то более близкое. Насколько я мог судить, в долине всё было спокойно, лишь кое-где проскакивали олени. Даже птиц не было видно в вечернем небе.