Нечаянная любовь - Элизабет Деланси

— Возможно, мы найдем многообещающую жилу…

— Рад слышать. Я считал, что ты уже уехал.

Барнет мог бы добавить: «С деньгами Джулии». Именно об этом он сейчас думал. После мистера Ку-лиджа Барнет Кейди был единственным, кто знал об инвестициях Джулии.

— Какой смысл уезжать с перспективной шахты, — сказал Ли, выручая друга. Он посмотрел ему в глаза и улыбнулся.

— Я слышал одну историю, которая произошла возле Гарнета несколько лет назад, — вмешался в разговор Уолт Стрингер, попыхивая трубочкой. — Один парень купил ничего не стоящие, заброшенные рудники и подложил в них образцы руды с богатым содержанием золота. Когда начались разработки, стоимость акций резко подскочила. Парень продал акции с большой выгодой и исчез. Новые держатели акций остались с десятком пустых тоннелей и ничего не стоящими бумажками!

— Этому трюку уже сто лет, — усмехнулся Гилберт.

— Тебе тоже доводилось так делать? — спросил Барнет, раскачиваясь на каблуках, держа руки за спиной.

Гилберту показалось, что воротник рубашки стал тесен. Как он устал от того, что все думают о нем плохо!

— Мне известно, что любой, кто просыпается каждое утро с желанием поскорее разбогатеть, в конце концов становится мошенником!

— Тебе ли не знать? — усмехнулся Уолт и все вокруг рассмеялись.

Гилберт хотел ответить Уолту грубо и резко, но передумал. Пусть веселятся. Если разобраться, Стрингер честный человек. Да и статья опубликованная в «Сентинел», получилась довольно серой, совершенно не сенсационной…

К ним приближался Отис. Рядом шагал человек с торжественным, строгим выражением лица. У него были рыжеватые волосы, широкие плечи и сильные руки.

— Гиб, — представил Отис. — Это Аб Эймз. Тот самый корнуоллец, который будет участвовать в соревнованиях по бурению!

— Эймз, очень приятно познакомиться! — Гилберт пожал руку.

Да, Эймз был довольно симпатичным парнем, но отчего-то не придавал должного значения улыбке…

— Мне тоже, мистер Бут! — Аб говорил с корнуоллским акцентом. — Я очень много слышал о вас от сына Джима. И Отис говорит, что вы честный человек.

— Не думаю, что, говоря о Гибе, мы употребляем именно это слово — «честный», — вставил Уолт, еще раз рассмешив компанию.

— Перестань, Уолт, — вступился за друга Ли и покраснел. — Не по-христиански изводить человека в такое прекрасное воскресное утро!

Уолт сунул трубку в карман и обнял Гилберта за плечи, словно извиняясь.

— Одно я знаю наверняка: в мою честь еще никто не называл ребенка, — он достал из кармана серебряную фляжку, открыл и протянул Отису. — Давайте выпьем за маленького Гилберта. Пусть он вырастет таким, чтобы Отис мог им гордиться!

— Ваше здоровье, — сказал Отис и отпил первый глоток.

Фляжка пошла по рукам. Гилберт удивился, что они пьют прямо во дворе церкви, на виду у женщин. Но решил, что сегодня совершенно особый случай. И когда Барнет протянул ему фляжку, не отказался.

Закончился обмен остротами. Мужчины перешли к обсуждению местной политики, выборов в конституционное собрание и планов управляющего шахтой принять в них участие, чтобы сделать карьеру. Эти разговоры Гилберта не очень интересовали. Он был очень рад тому, что в компании нет Гарлана.

Посмотрев на Эймза, он заметил, что его новый знакомый скучает точно также. Аб Эймз стоял, ковыряя землю носком ботинка.

— Как чувствует себя Джим? — спросил Гилберт.

Вместо ответа Эймз повернулся в сторону церковного сада. Рыжеволосый Джим бегал вместе с другими подростками.

— Нога у него быстро зажила. Он рассказывал мне о вас, мистер Бут. Сказал, что вы обещали научить его играть в карты.

— Да, мне показалось, что он заинтересовался…

— А вон там моя жена с девочками: Виргил и Тилли, — он показал Гилберту на женщину с ребенком на руках. За юбку матери держалась старшая девочка. По фигуре миссис Эймз было ясно, что в семье шахтера скоро будет пополнение.

— Моя жена поставит только на меня, если я буду участвовать в соревнованиях один, мистер Бут. Не обижайтесь, но лучше не учите Джима играть в карты…

Гилберт вспомнил предостережение Джулии о том, что миссис Эймз не одобряет карточных факусов. Он смутился оттого, что словно бы сбивает с пути мальчика.

— Вы можете быть в этом уверены, — извинился он. — Называйте меня просто Гиб.

— Тогда и я для вас буду просто Аб, — Эймз сложил руки на груди, стал держаться свободнее, раскованнее. — Я выставлю гранит за два дня до соревнований, чтобы можно было потренироваться. Если будем бурить в паре, нам нужен еще один бур… Я узнаю, может, Хьюз разрешит мне взять с шахты.

— Я принесу бур, — заявил Гилберт. — Здесь требуется особый бур, закаленный на случай, если в граните окажутся трещины или прожилки. Гранит — порода опасная. Коварная. Можно сломать не один бур. Тогда нас исключат из соревнований.

— Ну тогда все в порядке, — успокоился Аб, — надеюсь на вас.

Вдруг Гилберт вспомнил, что он не собирается задерживаться в Стайлзе до четвертого июля. К этому времени он вернется на восток с семьюдесятью пятью тысячами в кармане.

— Говорят, вы ставите крепи на четвертом уровне, — поинтересовался Гилберт, меняя тему разговора. — Как там дела?

Эймз настороженно взглянул на него, потом отвел глаза в сторону и уклончиво ответил:

— Не всегда что-то обнаруживаешь там, где надеешься…

Невразумительный, обтекаемый ответ разжег любопытство Гилберта, молодой человек заинтересованно уставился на нового знакомого.

— Черт возьми! Что ты хочешь сказать?

— Кажется, руда есть, но распределена очень неравномерно.

— А что показывают пробы?

Эймз пожал плечами, посмотрел в сторону.

— Наверное, нечистый концентрат.

Гилберт снял шляпу, провел по волосам. Ничего плохого в том, что человек немногословен. Уроженцы Корнуолла все такие. Но когда, отвечая на вопрос, человек не смотрит в глаза и замолкает на полуслове — это озадачивает. Такое поведение заставляет крепко задуматься.

— Говорят, в шахте осталась только пустая порода, — сказал он. — Но, конечно, невозможно узнать, что лежит ярдом ниже!..

Эймз напряженно молчал.

— На нашем руднике уже встречается окрашенная порода, — сообщил Гилберт. — Но этого, конечно, мало. Во всяком случае, уже не приходится работать вслепую!

Возможно, что парни из бригады Аба первоклассные шахтеры и добывают золотоносную руду с легкостью, словно она лежит на поверхности. Но довольно трудно представить себе горняка, добропорядочного настолько, чтобы отказаться от возможности заключить пари? Гилберт продолжал разговаривать, рассказывал Эймзу о своих взглядах на горнорудное дело. Объяснял, чем они с Отисом занимаются на «Змеиной Скале», — делился планами на будущее… Он говорил, говорил, время от времени испытующе поглядывая на Эймза и раздумывая над тем, что творится на обогатительной фабрике «Континентальной» компании. Бездействуют двадцать дробилок, полностью уволена смена горняков, работавших на верхних уровнях. Остальные шахтеры разрабатывают только новый уровень, но выдают пустую породу. По разговорам у них возникают осложнения с грязевыми потоками.