Пленница Гора - Джон Норман

— Ой, нет, Тассу мне не переплыть, — отмахнулась Юта. — Не думаю, чтобы я каким-то образом могла оплатить проезд, да и капитан корабля может очень просто сделать меня своей рабыней.

В ее словах была доля правды.

— А кроме того, — с грустью добавила она, — мои приемные родители, скорее всего, уже давно оставили остров.

И это казалось вполне вероятным, поскольку население небольших торговых островов, таких как Телетуc, отличается гораздо меньшей оседлостью, чем, скажем, жители крупных ремесленных городов или местностей с развитым земледелием и животноводством, чьи традиции сохраняются веками, передаваясь от отца к сыну.

— Но, может быть, тебе как-то удастся добраться до острова, — настаивала я. — Может, твои приемные родители все еще там?

Если мне предстояло идти вместе с Ютой, я бы, конечно, предпочла отправиться на торговый остров с его гораздо более высоким уровнем цивилизации, чем какая-то глухая деревня, затерянная в бескрайних степных просторах южнее Воска.

— Посмотри на меня! — закричала Юта со внезапно проснувшейся в ней злобой.

Я недоуменно посмотрела на нее.

— У меня проколоты уши!

Я только пожала плечами.

— Они были так добры ко мне! — кричала Юта, обливаясь слезами. — Как я могу вернуться к ним с таким безобразием? Как я, их бывшая дочь, покажусь им на глаза с проколотыми ушами?

Я не могла до конца понять Юту; она была настоящей горианкой.

— У меня проколоты уши! — стонала она. — Теперь ты понимаешь, — подняла она ко мне заплаканное лицо, — что я могу спрятаться только в Равире?

Я не ответила.

В любом случае право решать оставалось за Ютой. Я могла либо следовать за ней, либо отправляться своей дорогой, которой у меня просто не было.

Я подняла со дна ручья несколько камешков и швырнула их в рыбу. Поднимая фонтаны брызг, она серебристой стрелой проскользнула мимо меня и заметалась по замкнутому пространству ловушки. Я боялась ее. Один раз ее плавники зацепили меня по ноге, и я закричала — не знаю уж, от чего больше: от ужаса или от отвращения. Я закрыла глаза и сжала кулаки. Все тело у меня словно оцепенело. Когда я все же нашла в себе силы продолжить охоту, рыбина снова находилась в дальнем конце ловушки; она лениво перебирала плавниками, не спуская с меня неподвижных, словно остекленевших глаз.

Я облегченно вздохнула: рыбе не удалось выскользнуть из ловушки.

Я казалась себе такой слабой, неумелой и беспомощной. Если бы не Юта, мне, думается, никогда бы не выжить в диком лесу и степи. В этой хрупкой на вид девушке не иссякали какая-то внутренняя сила и, казалось, неистощимый запас жизненной энергии. И опыт Юты был огромен. Она показывала мне, что можно употреблять в пищу, а что нет. Научила строить ловушки для рыб и расставлять силки, сплетенные ею из узкого кожаного ремня.

Она также показала, как с помощью толстого бревна, кожаного ремня и устроенного из веток примитивного спускового механизма можно сделать довольно большие капканы, достаточно прочные, чтобы поймать в них даже табука. Однако такие силки мы не ставили, поскольку они могли привлечь внимание какого-нибудь охотника и вызвать у него ненужное любопытство. Мы обходились маленькими силками, рассчитанными на мелкого зверя, которые проще было спрятать в траве. К тому же, не имея ножа, нам с Ютой было бы трудно управиться с пойманным в силки крупным животным.

Юта научила меня строить шалаш в лесу на земле или вить гнезда на деревьях и маскировать их среди ветвей. Показала, как с помощью определенным образом изогнутой палки охотиться на птиц и небольших животных. Она учила меня находить пищу в таких местах, где, казалось, искать ее совершенно бессмысленно.

Очень скоро я уже сама могла определить, листья каких деревьев годятся в пищу и где нужно выкапывать съедобные коренья. Однако я так и не смогла себя пересилить и не решилась попробовать маленьких жуков, которых она ловила на поверхности воды, или жирных зеленых насекомых, извлекаемых ею из-под коры сухих деревьев или в расщелинах между скал.

— Они очень питательные, — убеждала меня Юта.

Я соглашалась, но предпочитала обходиться лесными орехами, фруктами, кореньями и рыбой, по форме и вкусу напоминающими то, что мне уже было знакомо и привычно с детства. Ну и, конечно, я с удовольствием лакомилась дичью, добываемой Ютой. Мы жарили дичь на костре.

Вероятно, самым удивительным в арсенале опыта Юты было ее умение добывать огонь с помощью тонкой палочки и пары сухих щепочек. Я была несказанно удивлена и обрадована, когда увидела, как над заостренной палочкой, вращаемой Ютой в отверстии щепки, неожиданно появилась струйка дыма, а затем почернела и занялась крохотным пламенем уложенная рядом сухая трава. Через секунду языки пламени уже лизали подбрасываемый в костер хворост.

За время нашего бегства нам еще не довелось встретить ни одного человека, но, возможно, только потому, что в дневное время мы прятались в небольших рощицах, а ночью снова отправлялись в путь.

Опасаясь нежелательных встреч, Юта поначалу вообще не хотела разжигать костров, но я ее частенько уговаривала. Я не могла заставить себя есть приносимую ею дичь сырой.

— Тал! — закричала показавшаяся на берегу Юта, приветствуя меня, как положено свободным людям.

— Тал! — радостно помахала я в ответ.

Я почувствовала громадное облегчение, увидев, что она вернулась с охоты.

На плече у нее висел свернутый узкий кожаный ремень, с которым мы не расставались с тех пор, как нам удалось его с себя снять. В одной руке она держала двух небольших пушистых животных размером с приличную кошку — пойманных ею хищных лесных уртов, а в другой— четырех маленьких птиц с желто-зеленым ярким оперением.

Отлично! Значит, вечером мы устроим настоящее пиршество.

У меня тоже было чем ее порадовать.

— Юта! — закричала я. — Я поймала рыбу!

— Прекрасно! — воскликнула Юта. — Тащи ее скорее на берег!

— Не могу, — с огорчением призналась я.

Юта рассмеялась, бросила свою добычу на траву и, войдя в воду, забралась в ловушку. Я направилась к выходу из загона, чтобы закрыть его своим телом и не дать моей добыче вырваться из западни.

Юта осторожно подошла к рыбе, стараясь ее не испугать. Затем она стремительным рывком прижала ногами рыбу к ограждению из воткнутых в дно жердей и схватила ее за длинные плавники. Рыбина затрепыхалась в воздухе, но вырваться из рук Юты было не так-то просто.

Через мгновение Юта с победным видом несла нашу добычу на берег.

— Сломай ловушку, — распорядилась она.

Каждый раз, уходя из рощи, мы уничтожали выстроенные нами ловушки. Это, кстати сказать, является обычной для горианца манерой поведения на охоте. Он никогда не оставит после себя ловушку или силки в том месте, куда больше не собирается возвращаться.