Александра - Элизабет Хереш

И не немку он презирает в Вас, но женщину, человека, царицу! Вы предавали нас двадцать лет и, наконец, нанесли окончательный удар[98], но этот удар сразил Вас саму.

Покиньте нашу страну, которую Вы не смогли ни понять, ни оценить, но не забудьте оставить здесь ценности, передать которые правительству настоятельно рекомендовал Вам великий князь Павел Александрович. Подумайте о том, что они приобретены на деньги народа, который Вы так глубоко презираете! (…)

Пусть проводят Вас в путь позор и презрение — спутники изменницы!

Низко кланяюсь я борцам за нашу свободу! Слава и вечная благодарность нашим освободителям!

Ныне свободная гражданка.

Художница А. В. Дарьял»

Эта газета никогда не попала в руки Александры. В своем новом мирке она совершенно отрезана от происходящего в стране. Все же события с февраля 1917 г. оказывают влияние и на положение царской семьи. Влияние и власть революционного крыла Временного правительства стремительно растут. Вскоре оно усиливается еще одной решительной группой, добивающейся свержения буржуазного Временного правительства путем классовой революции. Благодаря германской помощи она приезжает в Петроград в апреле 1917 г. во главе со своим главным вождем Лениным. Германия хочет прекратить войну на два фронта и освободить свои части для борьбы с Францией и поэтому поддерживает революционеров и их программу переворота ради свержения Временного правительства, чтобы таким образом вынудить Россию к подписанию мирного договора. Эти революционеры теперь ведут агитацию и вербуют себе сторонников среди населения под лозунгом «Мир!». Людендорфф телеграфирует из германского Генштаба в министерство иностранных дел в Берлин: «Въезд Ленина в Россию прошел успешно. Он работает как нельзя лучше».

Примерно в это время, в апреле 1917 г., решается судьба царской семьи.

Экстремистское крыло выступает за то, чтобы перевести Романовых из дворца в тюрьму Петропавловской крепости. Умеренные члены правительства опасаются их казни и ее последствий: потери доверия со стороны союзников, в результате чего могло бы встать под вопрос продолжение ими войны. Союзные державы заинтересованы в войне до победного конца и поддерживают Временное правительство и денежными средствами.

Поэтому желание царя выехать к своим и Александриным английским родственникам, после того как ему и его семье отказано в возможности уехать в Крым, передается Керенским и Милюковым, министром иностранных дел Временного правительства, в Англию. За этим следует установление контакта между русским и британским министерствами иностранных дел через британского посла в Петрограде сэра Джорджа Бьюкенена, связанного многолетней дружбой с царем. Тот рисует своему лондонскому начальству реалистическую картину положения.

На первый запрос британское правительство реагирует благосклонно, однако одновременно высказывает мнение, что Дания или Швейцария все же были бы более желательными странами для эмиграции царской семьи. Секретарь короля Георга V, кузена Николая и Александры, сэр Артур Стамфордем к тому же указывает британскому министерству иностранных дел на то, что русское правительство должно гарантировать средства на надлежащее содержание императорской семьи в Англии.

На это из Петрограда не поступает никакого ответа. Это дает английскому королю время опомниться. 30 марта 1917 г. он велит своему секретарю написать британскому министру иностранных дел Бальфуру: «…как Вам известно, король имеет тесные дружеские отношения с [российским] императором и готов сделать все, чтобы ему помочь. Однако Его Величество вынужден выразить сомнение в целесообразности того, чтобы, учитывая опасности путешествия, императорская семья избрала своим местом жительства Англию».

2 апреля приходит ответ Бальфура:

«Министры Вашего Величества понимают упомянутые трудности, однако не считают возможным отозвать приглашение».

«Его Величество рассматривает это дело как закрытое», — возвращается от личного секретаря короля.

5 апреля из России в британское министерство иностранных дел приходит еще одно письмо, содержащее просьбу двух великих князей о политическом убежище. После этого Стамфордем еще раз резюмирует мнение короля в послании секретарю министра иностранных дел Бальфура:

«Я полагаю, что вопрос о пребывании царя и царицы в России, равно как и его кузенов Георгия и Михаила, должен быть пересмотрен. Для короля слишком трудно было бы принять на себя критику или даже негативную позицию общественного мнения».

Двадцать четыре часа спустя Стафордем направляет непосредственно министру иностранных дел Бальфуру следующее предупреждение:

«Озабоченность короля этим вопросом растет с каждым днем (…) Его Величество получает письма от всех слоев населения (…) и члены лейбористской [рабочей] партии решительно возражают (…) Так как общественное мнение исходит из того, что царская семья приезжает сюда по инициативе короля, Его Величество предстал бы в неблагоприятном свете (…) Поэтому король изволит просить Вас, чтобы после консультаций с премьер-министром Вы тут же уведомили Бьюкенена, чтобы он подыскал для Временного правительства другую будущую резиденцию для Императорских Высочеств…»

Еще в тот же вечер король велит своему секретарю написать Бальфуру:

«Я должен Вас просить доложить премьер-министру, что согласно сообщениям в прессе переезд бывшего императора и бывшей императрицы в нашу страну (…), несомненно, скомпрометировал бы короля и королеву (…) Бьюкенена необходимо инструктировать, что [русский министр иностранных дел] Милюков, ввиду раздающихся здесь голосов против, должен нам позволить отозвать наше первоначальное согласие…»

Телеграмма от 13 апреля 1917 г. Бьюкенену в Петроград заканчивает обсуждение раз и навсегда. В своем ответе на нее Бьюкенен соглашается с мнением своего начальства не проводить эту акцию как инициативу британского правительства, позитивно относящегося к эмиграции царской семьи в Англию, без согласия короля, так как иначе это могло бы омрачить отношения с новыми властями России (где в правительстве уже доминируют Советы)…

В написанных позднее мемуарах английский дипломат не упоминает об этом деле, чтобы не скомпрометировать свое правительство ввиду той участи, которую уготовили царской семье именно те власти, с которыми британское правительство не хотело испортить отношения. Все же дочь Бьюкенена, Мериел, находившаяся в то время в Петрограде и знавшая о переписке между Англией и Россией, рассказала о нем впоследствии, и содержание сохранившейся корреспонденции документально подтверждает ее свидетельства.