Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля

Он развернул Соню к себе лицом, опустил обе руки ей за спину и продолжил мять попу, зашептал горячо в ухо:

— Потом они давали мне поиграть в приставку. А сами закрывались в комнате и трахались так, что стены в доме ходуном ходили. Ночью сидели на террасе перед камином. Слушали музыку. Папа курил сигару. Мама просто молчала.

— Все ясно, Моронский. Это мне, значит, папе твоему нужно благодарность выразить?

— Хочешь позвонить?

— Н… нет, пожалуй. Передай ему привет просто от меня.

В спальне Соня заставила Макса поменять набедренное полотенце на боксеры и, ощущая на себе странный тяжелый взгляд, надела ему на ноги носки. Самые толстые, какие нашла.

— Раздеться не забудь! — опять господина включил.

Соня послушно выскользнула из нижнего белья и юркнула к нему под одеяло. Она мешкала, застыв в двух сантиметрах от горячего тела, не решаясь положить ему на грудь голову. А так хотелось!

— А ты на кого больше похожа? — спросил он, вдруг, и сам притянул ее, укладывая к себе на грудь. — На маму или на отца?

Соня пожала плечами, вслушиваясь в стук его сердца.

— Видимо, на маму больше. Была б похожа на отца, он бы от нас не ушёл…

— Да, — сказал Макс после некоторой паузы, — мужская рука в твоём воспитании явно не участвовала! Но ничего. Все поправимо.

— Хватит быть таким, Моронский! — Соня не выдержала и больно ущипнула его за поджарый бок.

Макс отрывисто втянул воздух сквозь зубы.

— Я только начал!

Он, вдруг, ухватил Соню за плечи и приподнял, подползая под неё. Уложил себе на грудь спиной, оттянул вниз резинку своих трусов, выпуская своё ненасытное животное на волю.

Опять?

— И хочу продолжить… — руки его забродили по Соне, ноги Макс согнул в коленях, разводя ими ее бедра шире.

Левой рукой смял грудь и подразнил соски. Правой скользнул вниз, к раскрытой промежности, погладил губы, покружился пальцем возле влажного входа.

— Течёшь, как шлюшка, — обжег он висок.

Соне бы возмутиться такому эпитету в свой адрес. Но она текла. Что тут возразишь?

— Моя персональная блядь…

Тут Соня вообще задохнулась, но между ног сразу стало горячо, сладко, плотно и туго. И все слова растаяли…

Макс медленно задвигался под ней, пальцами лаская набухший Сонин бугорок и нежные складки вокруг него. Ощущения в этом новом для Сони положении были непривычно яркими и она кончила почти сразу, сильно выгнулась и закричала. В то же мгновение оказалась на животе под Максом. Он поднял ее попу на себя и начал таранить сзади, вгоняя член на всю длину, выбивая из Сони стоны.

— Давай… ещё раз для меня, — услышала она за собой, принимая его жесткие толчки и протяжно заскулила в подушки, сминая в кулаках простыни.

Софья вся сжалась, сократилась до точки, почти исчезнув, и вспыхнула внутри себя ярким, слепящим светом. Следом услышала знакомое рычание и ощутила горячую волну глубоко между ног.

Да что ж это такое…

— Я не умею быть нежным Соня, — Макс жарко пробубнил ей в ухо, придавив собой к постели, — это просто я не в форме сегодня немного. А так, скулить бы тебе подо мной до утра.

— Какой ты невыносимый, Моронский! — фыркнула.

Соня выползла из под него и откинулась на подушки, убирая с влажного красного лица волосы.

— Да… и что ты во мне нашла? — усмехнулся Макс, укладываясь рядом. Сграбастал в объятия и притянул к себе на потную грудь. — Пришла вон, варенье малиновое притаранила. Я тебе не безразличен, получается?

Соня пожала плечами. Положила ладошку на мускулистую квадратную половинку, запустила пальцы в волоски.

— Ну, у тебя красивая, стильная фамилия. Я б поносила ее для разнообразия.

Макс оторвал голову от подушки. Застыл, как будто, в шоке. Соня рассмеялась и посмотрела на Макса.

— Видел бы ты своё лицо! — она потянулась губами к самому его уху, — оно у тебя такое, как будто ты уже в загсе! — Выдохнула страстно, горячо, как когда-то он про свой член у неё во рту. — Расслабься, будь ты единственным мужиком на земле, даже тогда я б за тебя не пошла.

— Будь я единственным мужиком на земле, ты досталась бы мне девочкой!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Рано утром, Соня почувствовала, как что-то мягко коснулось ее губ и разлепила один глаз.

— Мне надо отлучиться часов на пять-шесть, — услышала она шёпот и у неё защекотало в ухе. — Ты спи. Дождись меня.

Он чмокнул ещё раз, но уже в висок.

— Спасибо за лекарства. Я встал с огурцом!

И исчез.

***

Макс поднимался в лифте, подпрыгивая в нетерпении. У него дома такая телка, а приходится проводить какие-то скучные совещания, вместо того, чтобы надеть ее на себя и не снимать.

Весь процесс рабочий запорола, сучка маленькая. Ни на одном вопросе сосредоточиться не смог, как следует. Все время башку к окну отворачивал, пока начальники отделов распинались по очереди. Ни хрена не запомнил, чего они там лопотали. А на подходе, между прочим, партия дорогого алкоголя. Чёрная и белая. По чёрной вообще вопросов острых, как у прокурора. С ней ещё и товар чужой прицепом идёт. Проблем до хуя, а он слюни распустил прямо на летучке, размечтался, как приедет домой и напялит Соньку по самые бубенцы.

Уже в холле он повёл носом и в желудке заурчало от запаха чего-то съедобно-домашнего. Мысли о сексе отступили на второй план. Он даже разуваться не стал и шаг укорил.

И сразу замер, как истукан, будто в него холодной водой плеснули из-за угла. На кухне вместо тонкой, гибкой Сони возилась крупная Фрекен Бок — Римма. Увидев его, домомучительница всплеснула руками и воскликнула:

— Я, значит, труп твой закапывать приехала. А ты уже живой?

— А где? — Моронский огляделся вокруг Траволтой.

— Соня? А, она ушла. Меня, наверное, застеснялась. Скромная такая. Это ее трусы ты хранишь под подушкой?

Макс скрипнул зубами.

— Тебе надо было родиться в теле чернокожей бабы, тебе б пошло!

Он подошёл к плите, сунул нос под крышку кастрюли и понюхал.

— Ммм, красная густая жижа? Сто лет не ел! Спасибо!

— Мне-то за что? Это вон Соне своей скажи. Это она варила.

Макс так и застыл с крышкой в руках.

Вот чертовка! Теперь ещё и в желудок ему нацелилась! Высоко метит.

Ладно. Попробуем. Чё она тут наварила…

Глава 34

«Пио-пио-пионы, дарит новый знакомый —

Он питает слабости или хочет сцапать.

В его взгляде патроны, как Сильвестр Сталлоне —

Он убьет меня наповал, он застрелит насмерть.

Так знакомы симптомы: с головою и в омут,

Я питаю ласковость к этим грубым лапам.

Пио-пио-пионы, я б хотела попробовать…

Губы вкуса мякоти самых красных маков»

"Химия" Моя Мишель

Петь в расчёску с полотенцем на мокрой голове? Запросто! Соня всю последнюю неделю слушала «Мою Мишель» и уже наизусть знала почти все песни. Мама тактично намекала, что неплохо бы сменить пластинку, она ж — Соня, не одна в доме живет! А то даже соседи уже в курсе, что у Сони Орловой из семнадцатой квартиры «химия к мальчику».

— Потише сделай! — услышала она из коридора.

Мама появилась на пороге ее спальни, глядя как-то подозрительно таинственно.

— Телефон! — сказала она, протягивая Соне трубку домашнего аппарата. И тише добавила:

— Очень глубокий баритон у твоего полового контакта!

Соня вспыхнула, сердце чуть не выпрыгнуло из-под футболки. Холодными пальцами она взяла трубку и выдохнула севшим голосом.

— Да!

— Телефон заряди, балда! — буркнул баритон.

— И тебе добрый день, Моронский! — Соня даже не удивилась, откуда у него ее домашний номер.

— Угу, у тебя полчаса, чтобы собраться.

— Куда?

— Гулять идём. У нас свидание! Все, как подъеду — позвоню.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И отключился.

Куда гулять? Где? Как одеваться? Почему с ним всегда так сложно? Хоть социальную сеть какую заводи, чтобы в статусе поведать всем о трудностях отношений с плохо воспитанным порочным демоном.