Великая стена - Аластер Рейнольдс

У меня не было выбора.

Сильная рука зацепила мой шлем и потащила. Я видела, как Николаси понесло в сторону роботов, и закрыла глаза, когда они обвили щупальца вокруг его тела и начали выискивать слабые места в его скафандре, словно дети, пытающиеся сорвать обертку с подарка.

Голос Норберта пророкотал:

— Он мертв.

— Он был жив. Я видела.

— Он мертв. Все. Проехали!

Я прорвалась сквозь толщу колышущейся розовой жидкости. Воздух частично выдавился из коридора под напором околоплодных вод, хотя Мартинес пробил в каждой двери дыру размером в человеческий рост. Разорванный, искореженный металл изогнулся черными зазубренными лепестками. Впереди, едва различимые в движущемся пятне света, которое излучали лампы на их шлемах, неловко, по-крабьи удалялись от разрушенной двери Мартинес и Соллис. Соллис поддерживала Мартинеса, почти волоча его по коридору. Даже при нулевой гравитации приходилось прилагать усилия, чтобы тащить на себе чье-то тело.

— Помоги ей, — еле слышно сказал Норберт, встряхнув оружие, чтобы извлечь из ствола последние розовые пузырьки.

Не дождавшись от меня реакции, он повернулся и начал стрелять в воду, целясь в оставшихся роботов.

Я догнала Соллис и приняла на себя часть ее ноши. Панели по всей длине коридора вспыхивали ярко-красным светом синхронно с воплями сирен тревоги, ужасными, как вой баньши. Примерно через каждые десять метров со стены к нам обращалось лицо «Найтингейл», множество голосов сливалось во взволнованный хор.

— Внимание! Внимание! — говорили лица. — Это Голос «Найтингейл». В отсеке выращивания номер три зафиксировано происшествие. Сейчас проводится оценка нанесенного ущерба и восстановление системы. Возможно, необходима частичная эвакуация пораженной зоны корабля. Пожалуйста, оставайтесь на местах и ждите дальнейших распоряжений. Внимание…

— Что с Мартинесом?

— Поймал немного шрапнели, когда проделывал дырку в двери. — Соллис указала на сильные вмятины на наружной защите Мартинеса, слева от грудины. — Скафандр не пробило, но я сильно подозреваю, что старику досталось. Сломано ребро, возможно даже, повреждено легкое. Какое-то время он говорил со мной, но сейчас вырубился.

— Без Мартинеса нам не справиться с заданием.

— Я же не сказала, что он умер. Его скафандр вроде бы функционирует. Возможно, мы сможем оставить его здесь и забрать на обратном пути.

— На поживу роботам, шатающимся тут вокруг?! Надолго ли, по-твоему, они оставят его в покое?

Я оглянулась, проверяя, как там Норберт. Теперь он стрелял не так часто, сдерживая нескольких отставших роботов, желающих исследовать повреждения. В конце концов Норберт остановился, всунул новую обойму в пистолет и, выждав секунд десять-двадцать, отвернулся от залитого водой проема и направился к нам.

— Может быть, здесь больше нет никаких роботов.

— Они будут, — сказал Норберт, присоединившись к нам. — Намного больше. Теперь опасно везде. Корабль поднял тревогу. «Найтингейл» оживает.

— Может быть, нам следует все отменить, — предложила я. — Мы потеряли Николаси. Мартинес выбыл из строя… Мы больше не обладаем необходимыми силами, чтобы захватить Джекса.

— Мы возьмем Джекса, — прохрипел Норберт. — Придем за ним и останемся с ним.

— Тогда как насчет Мартинеса?

Норберт посмотрел на раненого, и его лицо окаменело.

— Он остается.

— Но ты сказал, что роботы…

— Другого выбора нет. Он остается. — Затем Норберт придвинулся поближе и, просунув толстый палец под подбородок старика, поднял лицевой щиток его шлема. — Просыпайся! — заорал Норберт.

Когда ответа не последовало, Норберт завел руку за спину Мартинеса и нащупал застежки, освобождавшие нагрудную защиту. Он передал помятую пластину мне и занялся панелью доступа на передней части скафандра, тоже помятой и искореженной ударом. Норберт вычерпал оттуда пригоршню розовой воды, решительно вытряс пузырьки и затем принялся проводить ручную регулировку жизнеобеспечения костюма. Появились биомедицинские данные, сопровождаемые тревожным миганием красных огоньков.

— Что ты делаешь?! — возмутилась я.

Но Норберт не ответил, и я прокричала ему вопрос прямо в ухо.

— Ему необходимо быть в сознании. Это поможет. Мартинес под лицевым щитком закашлялся красной слюной.

Он с трудом дышал, и мы обменялись быстрыми взглядами. Норберт втолкнул заряженный пистолет в руку Мартинеса, затем быстро прицепил новую заряженную обойму к поясу старика. Потом он указал на коридор, на взорванную дверь и махнул рукой в ту сторону, куда мы направимся, когда оставим Мартинеса.

— Мы вернемся, — сказал он. — Ты останешься жив. Зубы Соллис сверкнули за лицевым щитком.

— Это неправда. Нам придется тащить его — или просто оставить здесь.

— Скажи им, — прохрипел Мартинес.

— Нет.

— Скажи им, ты, глупец! Они никогда не будут доверять тебе, пока ты им не скажешь.

— Скажи им — что? — спросила я.

Норберт, нахмурившись, мрачно посмотрел на меня:

— Старик… не Мартинес. Его имя… Квинлен.

— Тогда, черт побери, кто же Мартинес?! — закричала Соллис.

— Я, — заявил Норберт.

Я посмотрела на Соллис, потом вновь на великана.

— Не валяй дурака, — мягко сказала я, прикидывая, что же такое произошло с ним в затопленном зале.

— Я Квинлен, — выдохнул старик между двумя приступами жестокого кашля. — Он всегда был хозяином. А я — просто слуга, подсадная утка.

— Они оба сошли с ума, — предположила Соллис.

— Это правда! Я играл роль Мартинеса — отвлекал внимание от него.

— Он не может быть Мартинесом, — возмутилась Соллис. — Прости, Норберт, но ты едва можешь связать вместе пару слов, не говоря уж о том, чтобы составить дело для суда.

Норберт постучал огромным пальцем по своему шлему:

— Повреждение речевого центра на войне. Сознание… память… аналитические способности… не затронуты.

— Он расскажет правду, — просипел старик. — Он — один из тех, кто должен выжить. Он, а не я. Он тот, кто может поймать Джекса. — Затем он направил пистолет в ноги великана, побуждая его уйти. — Иди!

Старик рявкнул так, будто это было последнее, что он собирался сказать. И в этот самый момент я увидела одного из роботов, просовывающего щупальца сквозь завесу розовой воды. Он постукивал острыми кончиками хлыстообразных рук по искореженному металлу, изучая дорогу в коридор.

— Думаю, он дело говорит, — сказала Соллис.

Но нам от этого легче не стало.