Теневые игры - Ксения Чайкова

Тут меня осенила гениальная идея. Ну если это средство не поможет отпугнуть новоявленных родственников, то я уж и не знаю, чем тогда от них отбиваться! Не врукопашную же, в самом деле, идти!

– Да вот, я сейчас соберусь, кое-кого из зала прихвачу и пойду в лавку, где одеждой торгуют,- с невыразимо доброй и заботливой улыбкой пропела я, делая широкий шаг к "братикам".- А пойдемте и вы с нами по магазинам! Выбирать наряды поможете. Мне нужны новые штаны и несколько вечерних платьев, а одному из моих спутников – вообще весь гардероб на все случаи жизни. Пойдемте, пойдемте! В компании веселее! Да мы и недолго будем-то, к вечеру обещаю закруглиться с покупками!

Парочка в ужасе покосилась на едва видимое в дымке облаков солнце, которое не проделало еще и половины своего ежедневного пути по небосводу, потом на меня, зазывно улыбающуюся с крыльца… И мигом решили, что столь неспокойные родственницы, готовые от рассвета до заката гулять пo лавкам, им не нужны. Еще, не приведи боги, за свои покупки платить заставят! Кроме того, и орки, и гномы, оказывается, при страшном слове "магазины" так же, как и человеческие мужчины, начинают откровенно паниковать и судорожно прикидывать пути к отступлению.

– Э-э-э… Слушай, сестренк, вы это… ну идите вдвоем, а мы п-потом подвалим! Да! – попытался спасти положение гном.

– Ну зачем же! – не соглашалась я, ухватив испуганно шарахнувшегося орка за развевающиеся на ветру лохмы штанов и делая демонстративные попытки поднять с земли эту орясину.- Чем больше народу – тем веселее. А потом, после заката, когда все лавки уже закроются, мы толпой в кабак отправимся! Ух и развлечемся же!

Видимо, мои глаза загорелись совсем уж недобрым огнем – орк, откровенно не одобрявший всю эту затею, затрясся, как лист осины на ветру, что при его габаритах было просто умилительно. Затем отчаянным рывком выдернул из моих цепких пальцев свои штаны, оставив мне на долгую память несколько ниточек, вскочил на ноги и начал медленно отступать по направлению к площади со статуей короля. Гном в ужасе покосился на меня и последовал его примеру, едва не на руки пытаясь влезть своему родственничку. Ехидный хохоток наслаждающейся этой сценкой девушки-служанки только добавил ускорения этой парочке. За минуту они, пятясь задом, отвешивая поклоны и реверансы, удалились на расстояние, которое сочли достаточным для разворота и поспешного тактического отступления в какой-то переулок. Я покачала головой и повернулась к своей добровольной помощнице:

– Ой, смотри, если распугивать мужчин такими темпами, то можно и старыми девами остаться.

– Да они же вам не в мужья, а всего лишь в братья набивались! – засмеялась девушка.- Да и на коленях эти двое стояли не от восхищения вашей, тэмм, необыкновенной красотой, а по причине немалой степени опьянения.

В голосе служанки послышалось явное разочарование вперемешку с негодованием, таким искренним и чистосердечным, что меня потянуло пошалить.

– Хочешь, научу, как уложить к своим ногам любого мужчину? с невинной улыбкой предложила я, подходя к крыльцу и опираясь на перила. Дождалась, пока замершая девушка найдет в себе силы кивнуть, и спокойно просветила: – Смотри, складываешь пальцы вот так, чтобы получился кулак, и душевно бьешь вот сюда, под нижнюю челюсть. Поверь опыту немало повидавшей наемницы: перед таким ударом не устоит никто, он свалит даже орка или эльфа. Главное – правильно рассчитать силы, а то можно и шею сломать.

– Да ну вас, тэмм! – весело фыркнула служаночка, дергая на себя неподатливую дверь,- Скажете тоже – кулак, челюсть… Теперь я понимаю, отчего ваши "братцы" так бежали от любящей и доброй "сестренки"!

– Ты еще не видела, как от меня конники со всех копыт удирали,- в тон ей хмыкнула я.

Шторм Торина к себе так и не подпустил. Вэррэна, правда, тоже. Мне, впрочем, жеребец опять-таки не слишком обрадовался и попытался продемонстрировать норов, но я, понимая, что растрата в виде потери пяти золотых монет мне уже не угрожает, церемониться с ним не стала и, в мгновение ока вскарабкавшись в седло, от души пнула несговорчивую скотину под ребра подкованными металлом каблуками. Та в качестве ответного жеста доброй воли взвилась на дыбы.

Торин, внимательно наблюдающий за построением сложной системы взаимоотношений между мной и конем, с безопасной высоты крыльца захохотал громко, язвительно и очень обидно. Я не без удивления узнала свои же ехидные и ядовитые нотки и, клещом вцепившись в поводья, стараясь не вылететь из седла, клятвенно пообещала себе следить за речью и интонациями. Не хватало еще, чтобы богатый благороднорожденный клиент после нескольких месяцев, проведенных в моей компании, начал выражаться как самый последний член гильдии наемников или портовых грузчиков. Или нахватался если не ругательств, так простонародных высказываний и пословиц.

– Голова на плечах есть?! – во весь голос гаркнул не разделяющий саркастического веселья Вэррэн, всплескивая руками и роняя торбы. Мои, между прочим. Надо же, какая внимательность и забота!

– А что, незаметно? – сквозь зубы пробормотала я, пытаясь примирить Шторма со своим присутствием на его спине. Получалось плохо – смотреть, как ненормальная девица на бешеном коне по двору гарцует, выскочили все постояльцы гостиницы с хозяином во главе. Последний, надо сказать, отчего-то проникся ко мне едва ли не нежными чувствами, очень остро переживал все успехи (вернее, неуспехи) в выездке и, охая и причитая, старался давать дельные советы, сам явно ни разу в жизни не посидев в седле.

Короче, со двора гостиницы с милым названием "Пьяный орк" мы выехали весело и, как я и предсказывала, "в свиные голоса". Правда, повинен в этом был отнюдь не Торин. Хотя и он внес в это свою лепту, еле-еле позволив себя уговорить сесть на Луну. Вэррэн скалил клыки и сцеживал в кулак ухмылки, но явных насмешек себе не позволял, за что я ему была весьма благодарна.

К вечеру добрались до обширного поля. Его еще не приспособили для своих нужд селяне и не застроили общественными заведениями предприимчивые корчмари. Правду сказать, поле это было довольно специфическое. Называлось оно Эльфячьи могилки, причем почему-то с ударением на "о" в слове "могилки". Во время войны Ветров на сем славном, исторически значимом месте произошло большое сражение этих самых эльфов с объединенной альмовско-человеческой армией. Верх тогда одержали союзные войска, что и позволило нашему королю увековечить память об эпохальной битве в чудовищных размеров монументе, отражающем, по мнению монарха, самую суть произошедшей битвы: человек и альм, стоя спиной к спине и одинаково оскалившись, отбивались от по меньшей мере трех десятков яростно ощеренных эльфов, с клыков которых, казалось, так и капала людская кровь. Денег на сей оригинальный памятник угрохано было неимоверно, что позволило тогдашнему правительству гордо заявлять о своем патриотизме и любви к альмам – вот, мол, как мы их возвеличили, наравне с нашими отважными защитниками родных очагов, женщин и детей. Правда, следующий преемник райдасской короны, едва взойдя на престол, первым делом поспешил избавиться от устрашающей скульптурной группы, заявив, что она способствует разжиганию межрасовой ненависти и предрассудков. На мой взгляд, решение это было на редкость разумным, своевременным и дальновидным. И без того непрочный мир тогда едва вновь не пошатнулся: эльфов на том поле полегло неисчислимое количество (не зря же его прозвали Эльфячьими могилками), и среброкожие, верные своим традициям, зачастили сюда с паломничествами, поклониться месту, где встретились с Мрианой их родственники и друзья. Разумеется, столь оригинальный монумент их, искренне оплакивающих дорогих нелюдей, в восторг не приводил и в величии человеческой и альмовской рас не убеждал, скорее наоборот – заставлял бессильно скрежетать клыками от бешенства и втихаря точить мечи, заодно исподволь продумывая план новой военной кампании. Короче, памятник снесли. На поле, испещренном кочками и холмиками (видимо, теми самыми могилками), осталось большое ровное место, ясно указывающее, где раньше стояло оскорбляющее эльфийское достоинство изваяние.

Но одним памятником проблемы на Эльфячьих могилках не ограничивались. Поговаривали, что там нечисто. Кажется, именно на этом месте еще до войны Ветров истребили последних представителей реликтовой разумной расы – оборотней. Нежить, опять же, вроде бы пошаливала – не то русалки сюда хороводы водить прибегали, не то лешаки на свои сходки да празднества прибредали. Порой крестьяне из расположенной неподалеку деревеньки болтали о каких-то странных огоньках, вроде бы скачущих и летающих над могилками. То ли демоны дикие разгуливали, то л и мертвяки спокойно в земле не лежали, то ли из магов кто-то баловался – не разберешь. Некоторые даже про Заброшенные земли что-то плели, мол, они неизвестно почему образовались, и тут вскоре нечто подобное начнется. Правда, в последнее мне верилось слабо. Уж скорее Холодные горы в филиал Заброшенных земель превратятся там так же, как и на этой обширной территории посреди Райдассы, с погодой что-то непонятное делается да о каких-то странных демонах молва идет. А здесь – нет. Вряд ли. Уж мне в этом деле доверять можно, я в свое время на Заброшенные земли насмотрелась столько – до сих пор они мне в ночных кошмарах снятся.