Наследники Ваньки Каина - Валентин Саввич Пикуль

Еще в годы застоя группы грабителей, мошенников и прочей уголовной братии стали «ориентироваться» на людей, связанных с подпольным бизнесом, или, как впоследствии стали говорить, — «воротил теневой экономики», стремившихся сколотить на махинациях и изъятиях из государственного бюджета крупные состояния. Да, они не могли до поры пустить эти деньги в оборот и легализовать их, но широко использовали средства для закупки сырья, аренды помещений, оборудования, транспортных средств, сбыта неучтенной продукции и получения привилегий, увеличили расходы на взятки должностным лицам. Кто даст гарантию, что Лушин не из этой когорты, в настоящем успешно «отмывающей» свои денежки через кооперацию?

Конечно, не секрет, что многочисленные конфликты и «мирные договоры» между «бизнесменами» и уголовниками породили страшный криминальный симбиоз. Появились весьма устойчивые сообщества преступников, имеющие определенную иерархию и создающие, с помощью коррупции, системы собственной безопасности.

Если Лушин связан с подпольным бизнесом, то ясно, почему он стал жертвой преступников, — в среде теневой экономики сильна конкуренция, кланы враждуют между собой и делят сферы влияния, причем дележ не всегда обходится без трупов и крови. Самое обидное, если найдешь тех, кто стрелял в квартире Лушиных и их будут судить, то привлечь к ответственности пославших их туда не удастся — даже статьи в уголовном кодексе нет.

Впрочем, у милиции много чего нет — нет современных машин с усиленными двигателями, нет новейших зарубежных раций, которыми пользуются преступники, нет миниатюрных средств видео-звукозаписи, а если и удается сделать такую запись, то она не принимается судом в качестве доказательства…

По дороге в управление Иван вспомнил, как к ним приезжала делегация американской полиции и заокеанские профессионалы ходили и слушали с открытыми ртами, удивляясь, как удается нашим парням противостоять преступному миру при почти полном отсутствии современных технических средств?

Начать хотя бы с формы — у какой еще полиции мира есть огромные валенки с галошами и такие невзрачные мундиры цвета затоптанного асфальта? Кто еще парится в летнюю жару в шерстяных брюках, кто еще имеет на вооружении такие неудобные пистолеты и кобуры вместо давно разработанных и принятых в других странах «косых» кобур, из которых так удобно выхватывать оружие? А уж если пришлось применить оружие, то держись! Сначала сумей быстро расстегнуть кобуру, потом дослать патрон в патронник, поскольку иметь патрон в стволе строго запрещено. Попытайся обратиться к нападающему со словесным предупреждением, затем выстрел в воздух… Если же все это сделал и тебя не успели убить, то можешь стрелять на поражение… Потом прокуратура скрупулезно выяснит: не нарушил ли предписанную процедуру?

Да что там оружие! Нет электронно-вычислительных машин последнего поколения, персональных компьютеров и хороших автомобилей; до сего времени криминалисты, выехав на происшествие, ползают с кисточками, а прибор для отыскания и фиксации пальцевых отпечатков остается мечтой.

Откуда все идет? Да от бюджета! Наконец-то стало известно, что наш милиционер «стоит» налогоплательщикам всего восемь рублей, в то время как американский полицейский — сто долларов. Не будем затруднять себя пересчетом по официальному валютному курсу, тем более по ценам рынка. И так все ясно. И горько.

* * *

Усевшись на диван в кабинете Рогачева, Купцов заставил потесниться Сашу Бондарева.

— Третий из вашей группы в отпуске? — поднял очки на лоб Алексей Семенович. — Тогда надо, ребята, поднатужиться вдвоем. Конечно, помолсем, и следователь вас не оставит своими поручениями… Машину проверили? — Рогачев поглядел на Сашу.

— Угнана, — пробасил тот. — Нашли на Кудринской. Группа выезжала на осмотр, похоже что отпечатков пальцев не получим: ручки дверей протерты, баранка чистая.

— Старательные, — усмехнулся Алексей Семенович. — Нагло работают. Пострадавшая что?

— Пока в реанимации, — ответил Иван. — Если все будет нормально, то в конце недели удастся с ней поговорить.

— Долго, — вздохнул Рогачев.

— Характерно, что смертельные выстрелы были произведены из парабеллума. Гильзы проверяли, по картотекам они не проходят. И вообще, мрак какой-то кругом: никто ничего не видел, никто ничего не знает. Сам Лушин и вся его семья по месту жительства характеризуются положительно, но я на всякий случай заглянул к коллегам из БХСС, просил навести справочки. Все-таки в торговле человек столько лет проработал.

— Думаешь, разборы? Работать надо быстро, не мне вам объяснять, — Рогачев достал из ящика стола стеклянную трубочку и кинул под язык таблетку. — А знаем пока до невозможности мало.

— Да, дальше живут драконы… — бросил Иван.

— Чего? — не понял Алексей Семенович. — Какие драконы?

— На географических картах так писали в раннем средневековье, — пояснил Купцов. — Очерчивали то, что доподлинно известно, а там, где еще никто не бывал, рисовали на пергаменте разных монстров и писали: дальше живут драконы. Там кончался человеческий круг и начинался круг чудовищ.

— Вот как? Неплохо… Пожалуй, тогда и назовем с твоей легкой руки это дело «Драконами». Подходяще будет по их жестокости. Тебе и карты в руки, возглавляй группу, но имей в виду: я тебя с собой на «ковер» к начальству брать буду… Да, этот ордерок на обыск, который под убитым нашли, фальшивка?

— Точно, — Саша открыл блокнот, сверяясь с записями. — Но сделан мастерски, от настоящего трудно отличить. Рисованный под типографский бланк, текст отшлепали на портативной пишущей машинке, печать самодельная, но тоже очень похожа на настоящую.

— Веселые ребята, с размахом, — посасывая валидол, заметил Алексей Семенович. — Кстати, кто из вас помнит гастроли итальянской оперы?

— Ла-Скала? — уточнил Иван.

— Да. Тогда фальшивые билетики продавали с рук.

— Давно было, — покрутил головой Бондарев, — много лет прошло. А ловкача того мы так и не нашли.

— А я вот нашел эксперта, который фальшивыми билетиками занимался, — сообщил Рогачев. — На пенсии уже, но вспомнил это дело, согласился на фальшивый ордер поглядеть.

— И что? — заинтересовался Иван.

— А то, что билетики были рисованы так же, как и фальшивый ордер на обыск. Один почерк.

— Значит, жив курилка? — заерзал Бондарев. — Тогда от нас ушел, но дела своего не бросил. И кто-то из драконов его знает.

— Вот-вот, пометь это себе как одну из версий, — посоветовал Рогачев. — Знаете что, ребятишки, очень охота мне на этого дракона с парабеллумом поглядеть. И не дает покой вопрос: почему они пришли именно к Лушину?

— Загадка, — вздохнул Иван. — Есть мыслишка, что разгоны могли быть совершены не у одного Лушина, но заявлений не поступало, я справлялся.

— М-да, попотеем еще, — согласился Алексей Семенович. — Все, давайте, приступайте…

* * *

Если вспомнить прошедшие годы, то одной из примет конца шестидесятых — начала семидесятых были длинноволосые парни и девицы, называвшие себя хипарями. Сколько хлопот доставили они народным дружинникам, милиции, собственным родителям, школе и комсомолу, пока это «движение» не пережило неизбежный естественный кризис и не трансформировалось в некую «систему»,