Договор крови - Таня Хафф

— Разве это не слишком по-американски? — шепнула она, почти коснувшись его уха.

Сразу за углом он повернулся и наклонил к ней голову.

— Эта дамочка кое о чем забыла упомянуть, — произнес он, также понизив голос. — О том, например, что вокруг, кроме свихнувшейся гениальной ученой и твоей... ох...

— Матери, — бесстрастно закончила Вики. — Ты все сказал правильно. — Ее личные чувства не имеют отношения к сложившейся ситуации. «И я просто должна повторять себе это постоянно».

— Да, так вот здесь может бродить кое-кто еще — тот самый тип... ну или существо, не знаю уж, как сказать, что убило мальчишку. Мы не должны допустить, чтобы это повторилось.

— Майк, если оно уже умерло, какая польза может быть от стрельбы?

— Если оно умерло однажды, значит, его снова можно убить. — Голос Селуччи, произнесшего эти слова, звучал холодно и сурово.

— А я что, в таком случае, смогу использовать — разве что сильные выражения?

— Ты можешь подождать здесь.

— А не пошел бы ты куда подальше? — Это была бравада, скрывающая страх. Только не одна. Не в темноте. Не в этом жутком здании.

Они двинулись к распахнутой двери. На границе света Вики высвободилась из руки Майка.

— По счету пять. — Его теплое дыхание коснулось ее щеки, а потом он решительно шагнул в открытую дверь.

Следующие пять секунд, когда она с закрытыми глазами прислонилась затылком к стене, не уверенная, хватит ли у нее мужества открыть их снова, показались Вики самыми продолжительными в ее жизнь. На счет пять она с трудом сглотнула, раскрыла глаза и осмотрелась вокруг, а потом заглянула в комнату, сознавая, что напротив, в дверном проеме, Селуччи повторяет ее движения.

Несмотря на то что женщина прикрыла глаза, чтобы не дать им заслезиться от яркого света, зрение к ней вернулось лишь через некоторое время. Это, без всякого сомнения, была лаборатория. Очевидно, что ее только что покинули, причем в крайней спешке. Пять лет службы в полиции научили Вики распознавать это обстоятельство по виду беспорядка, оставшегося после подозреваемых, которые спасались бегством от преследования.

Двигаясь крайне осторожно, они отошли от двери, медленно повернулись и одновременно наткнулись глазами на герметичный бокс, механически жужжавший в дальнем углу комнаты.

Вики поспешно шагнула к нему, но остановилась на полдороге.

— Если это та самая лаборатория, нам известно, что Кэтрин переместила Генри отсюда...

— Стало быть, в этом ящике находится не Генри.

— Может быть, он пуст.

— Вполне возможно.

Но оба они в этот вариант не верили.

— Имеет смысл выяснить наверняка. — Совершенно бессознательно ноги понесли ее к боксу, но на расстоянии вытянутой руки женщина остановилась. Все, что ей оставалось сделать, — это протянуть руку вперед и поднять крышку.

«...И поднять крышку. Ох, мамочка, прости меня, я не могу». Она презирала себя за эту трусость, но не могла перебороть ни внезапный холодный пот, заструившийся по позвоночнику, ни слабость в коленях — ей казалось, что еще миг, и она упадет навзничь.

— Все в порядке. — Это вовсе не было «все в порядке», но так нужно было сказать, и Майк произнес эти слова, подскочив к подруге и положив руку на задвижку. — Тебе в самом деле не следовало сюда приходить.

— Нет. Я должна быть здесь. — Уж хотя бы пассивным наблюдателем она могла оставаться.

Селуччи, не сводящий с нее глаз, яростно поклялся про себя, что кто-то обязательно заплатит за боль и страдание подруги, которые были очевидны, несмотря на маску, застывшую на ее лице, и поднял крышку.

Эффект от открывшегося перед ними зрелища оказался столь сильным, что женщина покачнулась и непременно упала бы, если бы Майк не подхватил ее. Вики разрешила себе на миг опереться на его сильную руку, но тут же решительно оттолкнула ее. С самого начала она заявила, что намерена найти свою мать. «Почему же я испытываю такое огромное облегчение, что мы нашли не ее?»

На обнаженном теле молодого мужчины азиатского типа внешности резко выделялись вспухшие багровые рубцы, плотно стянутые грубой черной ниткой. Его тонкую шею окружало, как воротник, кольцо зловещих багровых пятен. Пластиковые трубки тянулись к обоим локтевым суставам и к внутренним поверхностям бедер. Через весь лоб, частично скрытый прядями черных как смоль волос, проходил еще один разрез, стянутый скобками.

За годы службы в полиции оба они повидали трупов больше, чем хотелось бы помнить. Молодой человек в боксе был мертв.

— Майк, его грудь... она...

— Я вижу.

Еще два шага вперед, и она уже была в состоянии протянуть руку и слегка прикоснуться кончиками пальцев к коже над диафрагмой. Она была холодной как лед. Но грудь мертвеца вздымалась и опадала, вызывая ощущение, будто нечто под ней вибрирует.

— Боже правый... Там какой-то двигатель. — Вики отдернула руку и непроизвольно вытерла пальцы о куртку. Подняв голову, она увидела, что Селуччи осеняет себя крестом. — Ведь доктор Брайт, как мне кажется, не упоминала об этом?

— Нет. — Он засунул пистолет обратно в наплечную кобуру. Похоже было, что в ближайшее время он ему не понадобится. — Но что-то подсказывает мне, что мы наконец нашли Дональда Ли.

В этот момент глаза молодого человека открылись.

Вики не могла шевельнуться, даже если бы и захотела. Как не смогла и отвернуться, когда взгляд темных глаз стал перемещаться с нее на Майка и обратно.

Какой-то мускул сдвинулся под багровыми вмятинами на горле.

Серовато-синие губы медленно раздвинулись.

— Убейте... меня...

— Святая Мария, Матерь Божья, он живой.

Темные глаза снова скользнули к Селуччи.

— Нет...

— Нет? Что вы подразумеваете под этим «нет»?

— Он подразумевает, что он не живой, Майк. — Все внутри Вики кричало от ужаса. Она постаралась не обращать на это внимания. — Он такой же, как моя мать. — «Она прижимала руки к оконному стеклу. Зубы беззвучно двигались». — Он мертв. Но он здесь в ловушке.

— Убейте... меня... прошу...

Вцепившись пальцами в сгиб локтя Селуччи, женщина оттащила его подальше от бокса. Здесь она хоть вздохнуть могла посвободнее.

— Мы должны что-то предпринять.

Майк по-прежнему не мог оторвать взгляд от бокса.

— Но что мы можем сделать? — хрипло спросил он.

Вики боролась с желанием повернуться и убежать сломя голову из этого кошмарного места; огромным усилием воли ей удалось взять себя в руки.

— То, о чем он просит. Мы должны умертвить его.

— Если он жив, умертвив его, мы совершим убийство. Если же мертв...

— Он мертв, Майк. Он сам говорит, что мертв. Разве мы можем уйти и оставить его в таком состоянии?