Винляндия - Томас Пинчон

— Коллес, — снова и снова, как доберман среди ночи где-нибудь на другом берегу ручья. Когда глаза у Зойда привыкли к сиянию, а пульс — к подъёму среди ночи, он сообразил, что это Бирк Вонд. — Так-с, — Бирк кивая с фальшивой общительностью, глядя Зойду в лицо, как оному показалось, в некотором затянутом тщании, сам же продолжая кивать. — Так-с. Вы не против повернуть голову — нет, в другую сторону? Профилем на меня? А. Га. Да, а теперь, не могли бы посмотреть в тот угол потолка? спасибо, и, если можно, оттяните нижнюю губу?

— Это зачем?

— Хотелось бы получить представление о вашем челюстном индексе, а эти усы у вас мешают.

— Ох, ё-клмн, чё ж так и не сказали, — Зойд закатав для Бирка губу. — Глаза к переносице не скосить, слюну не пустить, не?

— А вы бойки для того, кому светит остаток жизни провести на нарах. Я надеялся хоть на какой-то уровень серьёзности и взрослую беседу, но, вероятно, был неправ, возможно, вы слишком много времени провели во младенческом мире, хм? вам там было гораздо удобнее, быть может, для вас тут всё придётся упростить.

— Если это про мою бывшую жену, кэп, то просто ничего не будет.

Ноздри Бирка Вонда расширились, у одного глаза забилась венка.

— Вас она больше не касается. Я знаю, как разбираться с Френези, засранец, ты меня понял?

Зойд посмотрел в ответ на него, глаза заплыли, рот сжат, весь в поту, волосы, не говоря уже про мозг под ними, свалялись в колтуны. Как средний торчок шестидесятых, естественная добыча агента, от любой разновидности легавого он ожидал по меньшей мере рефлексов хищника, но вот такое выходило за любые рамки — это у него личное, злонамеренное, слишком уж пугающе праведное. Почему? Зойд тут впервые видел перед собой старину Любовничка, то великое неизвестное, из которого она пришла некогда к Зойду, ненадолго, и куда, по собственному выбору, как он догадывался, теперь вернулась. Старательно не провоцируя Обвинителя, Зойд ждал на краешке шконки, держась за голову, а Бирк встал, скрежетнув металлом, и принялся расхаживать по камере, словно бы в глубоких думах. По словам Френези, Бирк родился под знаком Скорпиона, единственной твари в природе, что способна зажалить себя до смерти собственным хвостом, от чего Зойд вспомнил про самоубийственных маньяков, с которыми ездил в свои автоклубные деньки, пивных изгоев, что разгонялись сильно за пределы скорости, грезили наяву этими своими романтическими фантазиями о смерти, от которых у них обычно вставал так, что они потом ночь напролёт об этом шутки шутили, глаза горят, сельские парни до-того-настоящие-что-ты-мне-мозг-не-еби, с татухами, на которых написано «МЫ СО СМЕРТЬЮ» в сердечках, а с них кровь капает, ничего не боялись, лишь бы только не разбирать коробку передач, могли б в итоге стать легавыми и тренерами и торговать страховками, учтивые дальше некуда, Мистер Профессионал, твёрдая почва под ногами, а внутри всё это время навстречу летит ночная дорога, жёлтые линии и полосы, ужасная готовая лопнуть латентность совсем уже впереди, стояк, и этот вот Бирк тут выглядел как городское издание той же мечтательной фатальности.

Бирк вдруг выхватил какую-то пачку покурки бел-человека, закурил, похоже, припомнил подпункт Кодекса Джентльменов и протянул пачку Зойду, хоть и всё равно резковатее, нежели заложено в совершенной мимикрии сочувствия у истинного джентльмена. Зойд всё равно взял сигарету и зажигалку.

— Ребёнок нормально? Хм?

Вот они наконец, эти ректальные спазмы страха, обрушились на Зойда один за другим. Да этому ёбнутому ублюдку его детка нужна, чего ж ещё?

— Попасть в тюрьму означает много чего, — Бирк Вонд показывая наружу. — Теряете опеку. Может, разок в очень долгое время, ибо Управление тюрем не лишено милосердия, ей будет позволено вас навестить. Может, если будете паинькой, мы вас выпустим, под охраной, побыть на её свадьбе, хм? Даже шампанского глотнуть на банкете, хотя формально это будет употребление наркотического вещества. — Он позволил Зойду трепетнуть такт-другой и театрально вздохнул. — Но мне придётся рискнуть, сыграть на вашем характере.

— Вы, ребята, Прерию хотите удочерить, — наобум Зойд, — зачем же со мной так, найдите судью.

Бирк нетерпеливо выдохнул дым.

— Ну вот и как мне с вами, публика, разговаривать? Может, вас отнести к — я не знаю, другой планете? Хм? Где не всем судьба делать и растить детей. А там какой-нибудь бунтарь против вот такого, пытается сбежать, хм? заперт в домашний расклад, как быстро оно всё и бывает — женщина, скажем, пытается быть средней, невидимой мамашей из типовой застройки, бросила якорь на планете с каким-нибудь невинненьким муженьком, а там и ребёнок, чтоб не улететь обратно к тому, что она на самом деле, к своей ответственности, хм? Которая борется со своей судьбой.

— И она находит космический корабль, — продолжил Зойд, — и сбегает на свою собственную планету Земля, где народу можно вести себя так, как им хочется, даже ребёнка родить от бродяги и подонка, которому дом не по карману, если у них такой улёт, и никакие легавые никогда не лезут.

Не с такой Землёй Бирк был знаком.

— Но полиция её планеты, — невозмутимо, — которая дала клятву защищать свой народ, не может позволить ей сбежать от того, что все остальные должны принимать, хм? И они летят за ней на Землю. И возвращают её. И она никогда больше не увидит своего ребёнка.

— Ага, или его отца.

— Который это обеспечит.

Накурили они ураган и видели теперь друг друга лишь смутно сквозь никотиновый климат, хоть сверху и крепкий свет. Где-то по дороге от этого федерального учреждения, несомый полуночным ветром из бара мотоциклистов под названием «Чурбан Джек», долетел живой, громкий рок-н-ролл, вечно-разламывающиеся волны нот в визгливых вопящих соло гитары, что бросали вызов скольки угодно правилам, а также воодушевляли кровь и уверяли душу запертого Зойда, которому теперь приходилось переоценить природу угрозы, и он по-прежнему не мог поверить, излагает ли ему Бирк условия действительной сделки. Они договариваются о признании вины? А на самом деле Бирку не нужна Прерия?

— О Саше я не волнуюсь, потому что она ни за что не подпустит Френези к младенцу, теперь уж точно… но позвольте поделиться тем, что меня беспокоит в вас. Скажем, позволь я вам возобновить ваше сомнительное отцовство этого ребёнка — убогая среда, злоупотребление наркотиками, нерегулярные рабочие дни и нежелательные компаньоны, хм? всё при допущении, что мы друг друга поняли, а затем — кто знает? как-нибудь вечером она звонит, а луна как раз полная, вы разговариваете всё тише и тише, вместе поёте эти золотые песни юности, хм? а там и оглянуться не успеете, и вас уже трое, в круглосуточном «Бургер-Кинге», еда сочится, вам ужасно здорово, фундаментальный треугольник, святое семейство, все вместе, душу греет, хм? снимают рекламный ролик, вы в нём все, приходит слава, и наконец именно теперь я обращаю на это внимание, видите? Штука в том, что я так или иначе всегда это узнаю.

— Но если б я забрал дочь и просто…

Бирк пожал плечами.

— Исчезли. Какое-то время мы вас можем и не найти. Довольно долго. Могли бы и жениться снова, начать новую жизнь?

— Этого Френези хочет?

— Это то, что я вам говорю. У меня от неё доверенность, её она мне отдала ещё до того, как отдалась телом, поэтому не тратьте тут моё время, вопрос остаётся: хотите ли вы сесть навсегда, потому что есть свободная шконка на верхнем ярусе в блоке Д, только вас и ждёт, сокамерника вашего зовут Лерой, он осуждён за убийство, и после поедания арбузов, любимое времяпрепровождение у него — попытки ввести свой член завышенных габаритов в анус ближайшей к нему белой мужской особи, в нашем случае — вас. Ваше представление о вариантах становится сколько-нибудь яснее?

Зойд не мог смотреть ему в лицо. Сукин сын желал ответа вслух.

— Ладно.

— Поверьте мне, — Бирк с коммивояжёрским инстинктом к поздравлениям покупателя с удачным приобретением, — она бы ради вас сделала то же самое.

— Очень утешает, спасибо.

— Так-с… я тогда просто запущу по этому поводу бумаги в работу. Но нам придётся что-то сделать с вашим тоном. — Бирк подошёл к двери и завопил: — Рон? — Приблизились шаги, и Рон, крупный спортивный маршал США, отпер. — Рон у тебя есть полномочия на дисциплинарное мотивирование?

— Ещё б, мистер Вонд.

— Стукни его, — распорядился Бирк, выходя вон.

— Есть, сэр. Сколько раз…

— О, одного хватит с головой, — гаснущим стальным эхом.

Рон не стал терять времени, загнав Зойда в угол камеры и ослепительно двинув ему в солнечное сплетение, отчего Зойд рухнул в боль и паралич и разучился дышать. Рон недолго постоял, словно бы оценивая качество работы — Зойд немного погодя сумел разобрать мазок его неподвижных башмаков и, по-прежнему слишком безрадостный даже крикнуть что-нибудь, ждал пинка. Но Рон повернулся и вышел, заперев за собой, а вскоре после и свет погас. И Зойд свернулся в муках, и стал нашаривать в себе дыхание, и в бессознанку откочевал лишь перед самой перекличкой в 5.30 утра.