Тевтонский орден - Вильям Урбан

Немецкие господа не удовлетворились возвращением к предвоенному положению, но настаивали на обращении всех крестьян в крепостные. Об этом они мечтали десятилетиями, но не смели нарушить закон и обычаи. Теперь же их было некому остановить: в последующие годы польский, датский и шведский монархи пожертвовали всеми сохранившимися правами крестьян, чтобы удержать непрочную верность местной знати. Хотя военное значение феодальной кавалерии было весьма сомнительным в начале войны, в ходе ее прибалтийские бароны стали опытными воинами, чье знание местности, обычаев, традиций и языков сделало их незаменимыми для любого, кто желал завладеть и управлять этими землями.

Для крестьян, чье восстание провалилось, это было полной катастрофой. Даже многие из свободных крестьян были низведены до почти рабского состояния. Теперь они были полностью во власти жестоких воинов-рыцарей, которым уже не требовалось соблюдать осторожность, как их предшественникам, в обращении со своими подданными. Кроме того, крестьяне пострадали от многих лет войны, в которой они потеряли больше жизней и собственности, чем любой иной класс. Сначала по их землям прошли русские войска, затем шведские или польские и, наконец, всевозможные грабители, пользующиеся смутным временем. Крестьян обирали, убивали, насиловали, уводили их в плен, жгли их дома, лишали всех средств самозащиты и бросали на расправу мародерам, голоду и болезням. Когда закончились два десятилетия войны, те, кто выжил, считали себя счастливчиками. Затем знать, ряды которой теперь пополнило множество новоприбывших шведских и польских капитанов наемников и королевских фаворитов, организовала новую администрацию, чтобы облагать налогами и эксплуатировать крестьян еще более эффективно и жестоко, чем ранее.

К осени 1561 года в руках ордена практически не оставалось земель за пределами Курляндии. Замок Зонебург[89] на Эзеле, на который претендовал герцог Магнус,– вот все, что Кеттлер мог предложить польскому королю. Если бы магистр промедлил еще, он потерял бы и эту крепость тоже, и ему нечем было бы торговаться за Курляндское герцогство. Он уже и так передал королю все южные земли, так что ему следовало позаботиться о том, чтобы хоть что-то сохранить для себя и тех немногих выживших рыцарей и управителей, что желали служить ему как светские вассалы. В сентябре он отправил кастеляна Риги в Кенигсберг на переговоры от имени ордена и архиепископа Рижского.

Этот посол оставил нам мемуары, описывающие короткие переговоры, которые завершили существование Ливонского ордена. Посол прибыл в Кенигсберг после обеда в субботу, устроился и отдохнул. На следующее утро он посетил церковную службу. Потом за завтраком он встретился с двумя учеными, направленными герцогом Альбрехтом Прусским, а затем был призван на аудиенцию Его величеством. Сигизмунд Август, однако, не собирался обсуждать дела, он лишь хотел отобедать в более многочисленном обществе. Так что посол сидел за круглым столом вместе с королем, несколькими знатными особами и представителем Швеции. Угощение было превосходным, а вино заслуживало всевозможных похвал. Обед завершила легкая беседа, во время которой герцог Альбрехт договорился о встрече посла с главой польских чиновников, который и должен был вести переговоры. Эта встреча была сугубо деловой, жизненно важные моменты обсуждались компетентно и подробно. Встреча закончилась к трем часам утра. На следующий день в посольские покои прибыл польский чиновник, чтобы за завтраком конфиденциально обсудить некоторые из самых важных планов. Они пришли к согласию по вопросам наследования, использования немецкого языка, сохранения традиционных прав и привилегий, религиозной свободы и статуса Ливонии в Священной Римской империи. На следующее утро посол встретился с представителями герцога, которые пожелали ему всего наилучшего. Больше им нечего было ему сказать. Дело в том, что Альбрехт надеялся унаследовать новое герцогство, если Кеттлер умрет бездетным, и он не желал, чтобы его чиновники сказали что-то, что может повредить его шансам. За завтраком все главные участники переговоров встретились снова: в этот раз польский представитель передал послу записку, приглашавшую его на срочное и тайное совещание. Вскоре после этого они с послом пришли к соглашению по всем основным пунктам, включая и способ, каким будет извещен мир о заключенном соглашении.

Перечислять детали слишком утомительно, однако они демонстрируют, с каким тщанием обе стороны подошли к соглашению. 28 ноября 1561 года Ливонский орден был секуляризирован, а 5 марта 1562 года магистр Кеттлер сообщил об этом миру. Отныне он был герцогом Готтхардом Курляндским, а Ливонский орден прекратил свое существование.

Два десятилетия последовавшей за этим войны можно разделить на три периода. Первым была семилетняя (1563-1570) война в основном между Данией и Швецией. После того как шведская аристократия свергла своего безумного монарха и приняла политику, более благосклонную к Польше, влияние Дании в Ливонии практически исчезло и две державы – Швеция и Польша – объединились против русского царя. В последующий период, также продлившийся семь лет, Ивану IV почти удалось изгнать своих противников из Ливонии, но к этому моменту против него объединились все. Иван, впрочем, был себе самым страшным врагом, уничтожая своих военачальников и терроризируя знать и подданных. Так что все победы, достигнутые русскими и татарскими командующими в это время, были совершены скорее вопреки деяниям царя, чем благодаря им. Конечно же, у него не хватало войск для того, чтобы одновременно и воевать в Ливонии, и отражать нападения крымских татар. Вполне резонно Иван предпочел борьбу с крымскими татарами. Устранение главного военного противника открыло путь последующему продвижению русских на юг. Тем временем в течение трех лет после 1578 года Стефан Баторий, новоизбранный польский монарх, решил проблемы с турками, столь занимавшие его ранее на южных границах Польши. Приведя на север свои испытанные войска, великий король-генерал изгнал русские войска из Ливонии и отвоевал некоторые русские земли, ранее принадлежавшие Литве. Шведы присоединились к этому наступлению, заняв Эстонию и русское побережье вплоть до устья Невы. В 1582 году Иван IV, разоренный, утомленный и психически больной, признал свое поражение и подписал мирный договор, согласно которому Ливония осталась в руках западных держав еще на век.

Для шведов и поляков такое развитие событий отнюдь не было наилучшим. Война втянула их в отдаленные земли, истощила их людские и материальные ресурсы и заложила основы для будущих столкновений.

Для Руси этот договор означал еще один век слабости и изолированности; страна лишилась тех связей в Европе, которые могли уравновесить азиатское влияние на ее культуру и политику. Разочарованный исходом войны царь вскоре скончался, оставив страну совершенно дезорганизованной. Для Ливонии этот договор послужил началом многовековых конфликтов, в ходе которых эта страна из важной, пусть и отдаленной, части Западной Европы превратилась в незначительную провинцию Европы Восточной. Вскоре Ливония будет практически забыта, оставшись лишь примечанием в биографиях великих людей.

Нумизматам известно, что Тевтонский орден продолжал существовать и в XVII веке, о чем свидетельствуют высоко ценимые за прекрасную работу талеры этих лет.

Но историкам он уже перестал быть интересен, поскольку военная роль его Великих магистров стала сводиться к поставке очень небольшого количества войск для операций Габсбургов на отдаленных балканских фронтах.

Это было понятно, но печально. Впервые турки напали на Вену в 1529 году. Их нападения продолжались, закончившись в конце концов в 1689 году осадой Вены. Однако турки не продвинулись дальше на север, главной причиной этого была погода. К тому времени, когда трава становилось достаточно высокой, чтобы прокормить коней армии, выходящей из Стамбула, турецкие командующие уже считали дни, оставшиеся у них на то, чтобы перейти Балканы и пройти вверх по Дунаю. Достигнув границ Австрии или Польши, турки имели в запасе лишь несколько недель для военной кампании, а потом им приходилось поворачивать домой. Если бы христианам удалось предотвратить на какое-то время выступление турок, тем бы уже не удалось угонять скот, коней и рабов. Так что кажущаяся непонятной борьба за приграничные замки на самом деле была жизненно важной.

Войска, собранные немецкими, богемскими и австрийскими монастырями, участвовали в большинстве этих кампаний. Членами ордена были только командиры, солдатами же – наемники. Эта часть истории ордена малоизвестна, но заслуживает более тщательного изучения, потому что эти войны иллюстрируют военные проблемы Габсбургской династии, а также конфронтацию между сербами (православными христианами, которые были турецкими подданными) и хорватами (римскими католиками, подданными Габсбургов).