Моя жизнь. От зависимости к свободе - Нурсултан Абишевич Назарбаев

ответа на вопрос: “Что это?” Невиданное зрелище невольно заставило их застыть в минуте молчания, словно они, сами того не подозревая, отдавали дань памяти былым благословенным дням цветущих и полных жизни степных просторов и горных склонов, которые уже, может быть, никогда не вернуть».

Это отрывок из моей книги «Эпицентр мира» о первом испытании атомной бомбы в СССР.

Картины такого кошмара до этого, наверное, возникали лишь в воображении писателей-фантастов. И это событие произошло на казахской земле.

Почему полигон был размещен в Казахстане?

По данному поводу обычно говорили, что так было сделано из-за наиболее редкой заселенности этой территории Советского Союза, малой отдаленности от основных линий коммуникаций, а также наличия возможностей для строительства большой взлетной полосы. В результате был выбран район в 150 километрах от областного центра, чтобы не строить длинную железную дорогу, не идти на большие финансовые расходы. Полная информация о будущем полигоне скрывалась от собственного народа. Поблизости имелось немало аулов, населенных пунктов. Если назвать вещи своими именами, все они на деле были принесены в жертву военно-политической задаче государства. Причем сознательно. Ибо знали, какое влияние могут оказать ядерные испытания на здоровье людей региона, какую опасность они таят. Для советского руководства, которого только заботила задача быстрейшей ликвидации монополии США на атомное оружие, жизнь и судьба сотен тысяч людей практически ничего не значили. Предупреждение населения о каждом предстоящем ядерном взрыве начали делать только с 1953 года. А до этого, то есть целых четыре года, абсолютно не предусматривались предварительное объявление населению о взрыве, временная эвакуация его в другой, безопасный район. Особенно ощутимым был ущерб от первого взрыва. Радиоактивные вещества покрыли практически все населенные пункты того района. Жители аулов, ничего не ведающие о происходящем, получили большую дозу радиоактивного облучения. Это же ужасно! Как после этого относиться к правительству, которое нисколько не жалело собственный народ, смотрело на людей как на подопытных кроликов. Даже в 1986 году, когда началась перестройка и проводилась политика гласности, когда произошел взрыв на атомной электростанции в Чернобыле, Москва в течение двух суток держала в секрете информацию о катастрофе. А она произошла в апреле, в конце недели. Люди в субботу и воскресенье беззаботно гуляли на улицах, находились на дачах. Если бы даже в эти два дня людей проинформировали о произошедшей катастрофе, то они могли бы не выходить из домов и вероятность заражения радиацией снизилась бы значительно.

Застойные явления в народном хозяйстве вскрыли противоречия и недостатки командно-административной системы в планировании и размещении производительных сил. С течением времени хищное использование природных ресурсов в Казахстане чувствовалось все сильнее, были заложены экологические «мины» замедленного действия. Самой крупной из них явился Семипалатинский полигон. Ядерное насилие вокруг полигона – один из самых грубых нескончаемых примеров варварского отношения к земле наших предков.

Хочу отметить, что казахский народ достиг демократии, без преувеличения, испытывая страдания, в том числе и от того, что немалая часть его была уничтожена в ходе бессмысленного коммунистического эксперимента. Казахстан с его уникальными запасами природных ресурсов, достаточных для процветания республики, Центр превратил в сырьевой придаток, в испытательный полигон в своих антигуманных целях. Да, казахстанцы пережили всевозможные испытания, в том числе и атомные, настоящие «испытанные, закаленные» люди. Помнится, в советскую пору, восхваляя нашу республику, называли ее «лабораторией дружбы народов». Лаборатория – место, где проводят эксперимент. Даже то, что построенное в царское время укрепление – нынешний Алматы – назвали Верный, наряду с «верностью» говорило о «верноподданичестве». Император, например, укрепление на чеченской земле назвал по-другому – Грозный.

Такое давление и несправедливость продолжались долго. Личности, вставшие на защиту национальных интересов, были обвинены в «национализме» и подвергнуты гонениям, многие расстреляны. Национальному составу республики нанесен огромный ущерб, который невозможно исправить в ближайшее время, плодородие почвы истощено, земля предков приняла неприглядный вид. Высыхало Аральское море. В ходе освоения целины сильно пострадали луга и пастбища Сарыарки. Родину Абая Чингистау на протяжении 40 лет сотрясали испытания Семипалатинского ядерного полигона. Мощность совокупных зарядов, взорванных здесь в воздухе, на земле и под землей, в сотни раз превышала мощность бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки.

Испытывая ядерное оружие в Казахстане, в том числе на земле, система совершила одно из самых горестных преступлений в истории человечества против граждан своего государства. Только в нашей республике более полумиллиона человек пострадали от радиации. Большинство из них ушло из жизни в самом расцвете сил, сотни тысяч безвозвратно потеряли здоровье. Несколько поколений детей сразу после рождения стали пожизненными инвалидами.

Помню, академик Рымгали Нургалиев рассказывал, как в детстве много раз видел «ядерный гриб». Он – уроженец Абайского района, чуть не нарвался на неприятность, когда в университете преподаватель по гражданской обороне, капитан по званию, на экзамене просил его обрисовать ядерный взрыв. Он подробно рассказал, как в пору его учебы в школе совершались эти взрывы, что собой представляет этот самый «гриб». После экзамена капитан отвел Рымгали в сторону и, сильно сжав руку, сказал, что если он еще раз обмолвится об этом, то пропадут и он сам, и его родственники. Да, эту страшную картину многие годы видели сотни тысяч людей. Здоровье свыше полумиллиона казахстанцев, получивших радиоактивное облучение, было принесено в жертву ядерной гонки вооружений, которую безрассудно развернуло руководство СССР. Невозможно подсчитать тот громадный материальный и моральный ущерб, который был нанесен нашему народу.

Работая секретарем Карагандинского обкома партии, я не раз посещал Каркаралинский, Егиндыбулакский регионы. Это прекрасные места. Когда выдавалось свободное время в единственный выходной воскресный день, мы старались поехать туда. Зимой охотились на волков. В одной такой поездке товарищи познакомили меня с охотником по имени Даулет. Он демонстрировал самые разные виды охотничьего дела. Хотя тогда ему было около пятидесяти лет, выглядел он как тридцатилетний джигит. Позже мне стало известно, что Даулет стал жертвой тяжелой болезни. Причина была ясной – рядом был полигон, от которого распространяется радиация. Знаю, что много людей заболело, как Даулет, многие не смогли выжить. Даже в Караганде, где мы жили, иногда ни с того ни с сего качались люстры, со звоном гремела посуда в серванте. В такие моменты дети с испуганными глазами подбегали и прижимались к нам. Спрашивали, в чем дело. Мы не могли им сказать всей правды. Но знали, что в тот момент на соседней семипалатинской земле проведено очередное ядерное испытание. Хотя расстояние между Карагандой и Семипалатинском немалое, отголоски взрыва доходили и до нас.

О полигоне я впервые услышал в Темиртау из уст Толеутая Сулейменова, с которым вместе начинал работать. Он