Мальдивская загадка - Тур Хейердал

- Почему на всех ваших дхони такой странный нос? - допытывался я у вождей и старого корабела.

- Это просто для красоты.

- Это старая традиция.

- Никакой практической роли он не играет. Мы называем его моггаду или мулахгаду. Он приставной, так что его можно снять, если мешает в работе. Он не скреплен с килем.

Так они отвечали мне.

Суда - единственное транспортное средство, которое могло доставить людей на эти острова, и мне с самого начала было ясно, что стандартный тип дхони - еще одна часть загадочной мальдивской мозаики.

Сидя вновь в самолете и глядя, как Мальдивы уходят назад, подобно россыпи листьев на пруду, я вспоминал данные разных источников, сообщавших, что в прошлом местные суда за неделю покрывали путь до Индии. Неплохо для того времени. Теперь до Индии было чуть больше часа.

Последовали дни, наполненные лихорадочной деятельностью. Вернувшись в Осло, я срочно занялся организацией новой экспедиции, которая должна была отправиться на Мальдивы через два месяца. Предстояло мое четвертое посещение архипелага за четырнадцать месяцев.

Музей Кон-Тики и Ослоский университет оказали мне полное содействие. Правление музея разрешило директору Кнюту Хаугланду, моему товарищу по экспедиции "Кон-Тики", оплатить все авиабилеты до Мале и обратно. Расходы на транспорт и рабочую силу в пределах архипелага обязалось покрыть мальдивское правительство. Университет предоставил археологам отпуск с сохранением жалованья, и глава университетского Музея древностей, профессор Арне Шёльсволд, согласился вновь отправиться на Мальдивы. К нему присоединились уже знакомый нам Эйстейн Юхансен и, кроме того, третий археолог, старший хранитель Музея древностей, Эгиль Миккельсен.

Памятуя сказанное нам о сроках засушливого сезона, в середине февраля мы снова приземлились в Мале. Шел проливной дождь. В разгар сухого сезона. Песчаные улицы Мале не могли впитать всей падавшей с неба воды. С каждым новым посещением я отмечал возрастающее число автомашин; сейчас они медленно маневрировали, стараясь обогнуть самые глубокие лужи, а мы, пешеходы, прижимались к стенам домов, где земля была посуше. Дождевые тучи сбрасывали свой груз не там, где положено. Тысячелетиями они плыли в небесах к засушливым областям Африки, теперь же ориентировка разладилась, и тучи грозили утопить островитян, оставляя африканцев сухими.

- Завтра будет солнце,- сказал, широко улыбаясь, встречавший нас Лутфи; министр снова поручил ему сопровождать нас.- Можно выходить из Мале, как только вы одобрите экспедиционное судно, предложенное правительством.

В оживленной гавани он показал нам стоящий в окружении дхони и других судов мальдивской постройки симпатичный парусно-моторный кораблик. Тоже построенный из местного материала с соблюдением традиционных форм, но отличающийся особым изяществом и чистотой. На корме название: "Шадас".

- Хозяин судна-молодой немец,-объяснил Лутфи.-Он мусульманин, построил его с помощью мальдивского корабела, сам возглавляет команду, в которую, кроме него, входят моторист и кок.

Читатель уже слышал об этом судне. Теперь я воочию убедился, что оно отлично подходит для экспедиционной работы в мальдивских водах.

В конторе Лутфи я познакомился с голубоглазым владельцем "Шадас". Это был невысокий крепыш с открытым приветливым лицом и мусульманского типа усами такого же цвета, как его желтая шевелюра. Сказав что-то Лутфи на дивехи, он повернулся ко мне и заговорил на хорошем английском языке:

- Меня зовут Мухамед Азим Симон. Но мне будет приятно, если вы станете звать меня просто Азимом.

Мы перешли на "ты" и тут же договорились обо всем. Экспедиция платит аренду за каждый день, когда судно будет стоять на якоре, служа нам базой; правительство платит условленную цену за каждый день пути. Азим и его веселый мальдивский кок Заккариа помогли нам в рекордный срок закупить необходимый провиант и снаряжение; моторист Хасан оставался на "Шадас", охраняя доставляемое на борт драгоценное имущество.

Поздно вечером, окруженные чуть ли не всем населением Мале, мы стояли на пристани, наблюдая, как аэропорт впервые принимает летящий с Востока в Европу реактивный гигант компании "Сингапур эйрлайнз". Самолет благополучно приземлился, расстояние между Востоком и Западом еще больше сократилось, и Мальдивы были еще плотнее зажаты между ними. Затем мы упаковали личное имущество и присоединились к капитану Азиму и его команде на борту "Шадас".

Сквозь облака проглядывали звезды. Невероятно! Лутфи напомнил нам свой прогноз.

Кроме уже упомянутой нашей четверки из Норвегии, Лутфи и команды судна, в состав экспедиции вошел официальный представитель мальдивских властей, еще один Манику - Ибрахим Манику Дон Манику.

Как только из-за горизонта выглянул краешек солнца, мы на хорошей скорости покинули лагуну Мале и взяли курс на Ниланду.

Пройдя под вечер через пролив у Арияду, мы продолжали следовать вдоль рифов на юг; за это время Хасан уже поймал три пеламиды и корифену. Мы обогнули Ниланду с юга и, промеряя глубину обыкновенным свинцовым лотом, сумели войти в лагуну. Азим и Хасан шли впереди на резиновой лодке, а Заккариа, стоя на руле, следил за их сигналами. Осадка "Шадас" составляла всего один метр; Азим отыскал в рифе проход с глубинами до трех метров, и мы благополучно пересекли четырехсотметровый барьер. Солнце еще не зашло, когда мы, возвратясь вдоль внутренней стороны рифа к Ниланду, бросили якорь в нескольких саженях от пристани. Напомню, что в прошлый раз нам удалось пройти сюда только на плоскодонном катере.

Итак, снова Ниланду.

С приходом темноты мы немало удивились, заметив ритмично вспыхивающий огонек на рифе. Две ярких вспышки, долгая пауза, опять две вспышки. Светящий буй! Еще один признак стремительного броска Мальдивов в технологический век. В прошлом году такие буи мы видели только в Мале. И ведь Ниланду лежит далеко от морских путей, из чего следовало, что риф обозначен исключительно для местных рыбаков. Еще больше мы удивились, когда, сойдя на берег, услышали, что фонарь буя питается от солнечных батарей. Заодно мы узнали, что после нашего предыдущего визита на остров приходили из Мале японские гости. Может быть, этим объяснялось появление замечательного буя.

Обнаружили мы и другие перемены. Из нескольких домиков, резко диссонируя с шелестом пальм и всей атмосферой островного селения, звездного неба, тихой лагуны, вырывались исторгаемые японскими транзисторами оглушительные звуки визгливой музыки. О вкусах, как говорится, не спорят, но уж больно скверно все это сочеталось. Все равно что запивать молоком икру минтая или играть Бетховена на стадионе во время футбольного матча.