Ведьмины косы - Натали Лавру

Как раз только что уложила их. Ой, что же мы стоим-то! Проходите-проходите, чаю попьём с коврижкой…

Известию, что Забава останется пожить у них, Ася обрадовалась, как заветному подарку.

Атмосфера за столом царила душевная: женщины и поплакали, вспоминая погибших родных и делясь новостями, и посмеялись над бравыми рассказами Петро.

В разгар беседы Ася поделилась наболевшим, из-за чего они забрались так далеко от родной деревни Алексея

— Серафима Никитична не давала мне ничего делать по-своему. Натолкла пюре на топлёном молоке? — не годится! Отнеси свиньям это безобразие! Открытый мясной пирог на бездрожжевом тесте? — «Да кто ж тебя, криворукую, готовить учил?» — спародировала Ася свекровь. — Я плакала каждый день, просила её попробовать мою стряпню, вдруг понравится, а она ругалась, что я только продукты зря перевожу, и Алексеюшке нужна другая, толковая жена. Вот Алёшка и увёз меня. Причём сбегали мы (кому сказать — засмеют!) ночью, через окно, как воришки, — тут она счастливо разулыбалась, глядя на мужа. — Алёшка оставил повозку на выезде из деревни и заранее стаскал тючки с нашим лично нажитым скарбом. Мы и поехали… К утру добрались до Сбруйска, а уже оттуда поехали в противоположную сторону, чтобы подальше.

Тут Алексей решил добавить:

— Нам повезло: здесь мясник недавно помер. А он одинокий был, вот староста и предложил занять его место. Теперь я мясом занимаюсь да плотничаю. Работа есть, дом есть, еды вдоволь.

— А теперь ты, Забавушка, появилась, и у нас есть надежда… — взволнованно прощебетала Ася, но осеклась, не договорив.

— На что? — насторожилась ведьма.

Ася с Алексеем снова переглянулись.

— У нашего Платоши глазки… Они слепые и сильно опухшие. Мы заметили неладное сразу, как он родился. Примочки травницы не помогли, а целитель из Сбруйска содрал с нас четыре злотня, но опухоль лишь на пару дней стала меньше, а потом вернулась. С каждым днём Платоше всё хуже. Даже не ест почти… — рассказала Ася.

— Так что же вы сразу не сказали? — вскочила с лавки Арета.

— Так неудобно дёргать тебя сразу, уставшую с дороги. Завтра хотели… — замялась хозяйка.

— Мама его прям за минуту вылечит! — охотно пообещал Петро, памятуя о своём поистине чудесном исцелении. — Как новенький будет!

— Неси его сюда, — попросила ведьма и проверила свой магический резерв: несмотря на физическую усталость, тот был полон. Вот уже полдня как она сняла кольцо-личину, поэтому ничто больше не высасывает её силы.

Когда Ася принесла спящего малыша, Арете стало ясно, что ребёнок плох. Совсем плох. Приедь она на неделю позже, могло быть уже поздно.

Зато, как только ведьма поделилась с ним магией жизни, мальчонка начал высасывать её почище хрустального отзеркаливающего артефакта-браслета.

— Ребёнка ещё в утробе прокляли, — выдала Арета после того, как просканировала ауру младенца. Сил он забрал немерено и, кажется, даже подрос прямо у неё на руках. А ещё у мальчишки в будущем неплохие шансы стать магом, но об этом его родителям пока ни к чему знать. Сначала пусть выздоровеет. — Проклятье я сняла, опухоль тоже спадёт к утру, но зрение будет восстанавливаться медленно.

Ася упала на колени прямо перед лавочкой, где сидела Арета с Платоном на руках. Женщина сотрясалась в рыданиях, обеими ладонями прикрывая себе рот, чтобы не разбудить громкими всхлипами второго сына.

— До последнего дня за тебя молиться буду… — пообещала она.

Алексей сидел с противоположного края стола и молча тёр покрасневшие от слёз глаза.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась Арета, хотя у самой уже щекотало в носу. — Можете вернуть ребёнка в колыбель. И нам с Петро тоже хотелось бы отдохнуть.

Оба растроганных родителя тут же отмерли, подскочили, засуетились, а через полчаса, после ополаскивания в бане тёплой водой, Арета с Петро уже нежились в мягких, попахивающих печным дымком, постелях.

Глава 49

Каин Шойн метался туда-сюда по королевскому кабинету то хватаясь за голову, то отчаянно всплескивая руками.

— Ты не посмеешь так поступить со мной! — бормотал менталист.

— Не думал, что после нападения заражённых тьмой эта новость вгонит тебя в панику, — Ричард спешно подписывал договора и векселя, хмурясь, что стопка готовых бумаг растёт слишком медленно. Но если не пробегаться взглядом по строкам на листах, можно наподписывать проблем на свою и без того больную голову. А голова болела. Дико. Обо всём сразу. От этого настроение у короля было отвратительное.

— Ты, кажется, говорил, что у тебя на примете есть ещё менталист? — ухватился за последнюю соломинку Шойн.

— Увы, тот студентик не знает меня так же хорошо, как ты, — саркастически усмехнулся Ричард. — Пора расплачиваться за то, что ты панибратски зовёшь меня Ричи.

— О-о-ох! Ну, конечно, нашёл, в чём обвинить своего лучшего верноподданного! Наломал дров ты, а отдуваться мне! Да меня же раскусят, и голову с плеч долой!

— Не раскусят, если будешь работать этой самой головой, а не тем, на чём сидишь. Меня раздражает твой скулёж. Я уже всё решил. Так что заткнись и готовься.

— И как надолго ты обрекаешь меня на эту каторгу? — поинтересовался тот

— До моего приказа.

— И никакой личной жизни?

— Ну, почему же? За завтраком тебе позволено пожелать дамам приятного аппетита и перекинуться с ними парочкой вежливых фраз.

— Издеваешься…

— Самое время начать ценить свою былую свободу, — бросил король и сменил тему: — Доложи, что по Вильгельму?

— После очередного семейного совета они решили, что стоит остаться ради будущего детей. Типа те не простят родителям упущенную возможность стать частью высшего общества.

— Вот и отлично, — кивнул Ричард. — Обрабатывай его и дальше. Следи, чтобы не валял дурака.

* * *

Спустя неделю

Жизнь в Медяшкино очень скоро вошла в свою колею. Арету с Петро приняли как самых дорогих родственников. Дела по дому теперь спорились, а выздоравливающий малыш Платон радовал домочадцев богатырским аппетитом и уже не так разительно отличался от брата-близнеца.

А как по деревне расползлись слухи о чудесном исцелении младенца, Арету стали звать на помощь все, у кого случилась хворь.

И вроде бы хорошо, когда используешь силу во благо и не успеваешь заскучать, но… Даже Ася не раз спрашивала, почему у Забавы печальный взгляд? Всё ли хорошо?

Как тут ответить? Приходилось врать, что всё в порядке, и это просто грусть по родным.

Родным… Родным и единственным близким человеком Арета до недавнего времени считала Ричарда. Пока не вскрылся его обман. Картонный замок иллюзий поломался и размок под градом из слёз.

Плакать ведьме хотелось постоянно, потому что из мыслей никак не получалось прогнать чувства к человеку, которого всеми силами пыталась вычеркнуть. Увы…