Фронт без тыла - Николай Афанасьев

Из числа погибших шестьдесят один человек были расстреляны и двадцать пять сожжены живыми. Здесь были четырнадцать мужчин, двадцать семь женщин, сорок пять детей в возрасте от 8 месяцев до 15 лет. Спаслось от расправы девятнадцать человек, которым удалось выбраться из деревни под прикрытием дыма от горящих построек.

О чем и составлен настоящий акт.

За неграмотную гражданку М. расписался С.[83] (проживающий в Кустовском сельсовете Пожеревицкого района)».[84]

Я пробыл в Сево лишь несколько дней, причем самых тяжелых с момента ранения. Безумно болела нога, и я почти все время лежал в одной из изб. Не помню, как ввали хозяйку и ее детей. Даже лиц их не запомнил, они расплывались, как в тумане. И все-таки известие о разыгравшейся там трагедии отозвалось болью в сердце. Ведь это за нас, партизан, приняли смерть безоружные и беззащитные люди! Они дали нам кров, обогрели, накормили, ухаживали за ранеными. За мной ухаживали… А потом в деревню ворвались вражеские солдаты. Да разве солдаты — палачи! Хотелось в бой, хотелось стрелять в этих подонков, для которых самая страшная кара — и та слишком мягка. Но это было невозможно. Из госпиталя не отпускали. Говорили, что еще не время, что надо оправиться от ранения. Несколькими днями позже меня отправили в отпуск.

Я выехал в Пермь, где в это время находилась в эвакуации моя семья. Почти два года не видел я жены и дочерей, надо ли говорить о том, что это была за радость — встреча с ними. Когда же вернулся в Валдай, ждала меня радость другая: мне были вручены сразу две правительственные награды — орден Великой Отечественной войны II степени и медаль «За оборону Ленинграда».

В эти дни угнетало меня одно: никак не проходившая хромота. По-прежнему болело поврежденное сухожилие. Приходилось ежедневно подолгу разрабатывать подвижность стопы специальными гимнастическими упражнениями. И все-таки ходил, как и раньше, опираясь на палку.

Получил наконец назначение: временно, до окончательного излечения, был включен в оперативную группу ЛШПД на Северо-Западном фронте. Я не знал еще тогда, что слово «временно» совсем не означало последующей моей отправки во вражеский тыл, не знал, что в моей военной судьбе опять ожидается крутой поворот. Работал с постоянной мыслью о скором уже возвращении в свой полк, внимательно следил за его делами.

Полк по-прежнему действовал в том районе, где я его оставил. Сюда же вышла и 3-я бригада А. В. Германа. Эта территория, находившаяся в тылу 16-й гитлеровской армии, несмотря на все сложности, была чрезвычайно выгодна для партизанских действий: здесь проходили важнейшие коммуникации группы армий «Север», диверсии на которых срывали доставку военных грузов. К тому же контролируемый партизанами район непосредственно примыкал к Пскову, где находился штаб группы армий «Север», Это позволяло засылать диверсантов и туда, будоража время от времени самую верхушку командования войск неприятеля.

Все это не могло, конечно, не вызвать ответной реакции. И в мае 1943 года гитлеровцы организовали крупную карательную экспедицию, перед которой стояла задача уничтожить партизан и полностью обезопасить стратегически важный район. В экспедиции принимало участие до 12 тысяч солдат и офицеров, авиация, артиллерия, танки.

В течение двух почти месяцев, начиная с 11 мая 1943 года, полк практически не выходил из боев. Днем, заняв выгодные оборонительные позиции, партизаны вступали с карателями в схватку, а с наступлением темноты стремительным броском уходили на 25–30 километров в сторону и занимали новый участок обороны, готовясь к очередному нападению. Когда удавалось, принимали сбрасываемый с самолетов на парашютах груз — боеприпасы. В них ощущался недостаток почти всегда. И беспрерывно направляли на железнодорожные магистрали группы диверсантов: главная задача и в эти дни оставалась неизменной.

Пятнадцать тяжелых боев выдержал полк в мае и июне. Крупный бой каждые четыре дня — это, поверьте, для партизан чрезвычайно нелегко. Гитлеровцы потеряли в этих схватках свыше 550 солдат и офицеров, 16 автомашин, несколько танков и артиллерийских орудий. Кроме того, была разгромлена одна волостная управа, пущено под откос 5 воинских эшелонов. А полк… вырос численно. Это не означало, конечно, что он не имел потерь — они были, и очень тяжелые, но приток добровольцев эти потери покрывал с лихвой.

Гитлеровцы стремились к тому, чтобы подавить всякое сопротивление в своем тылу, но добивались прямо противоположного результата. Именно в этот период на территории Ленинградской области, захваченной оккупантами, шло вызревание народного вооруженного восстания, которое, вспыхнув несколько месяцев спустя, коренным образом изменило обстановку, окончательно парализован весь тыл группы армий «Север». А признаки того, что скоро уже в борьбу с захватчиками включится самым активным образом все население оккупированных территорий, можно было заметить, анализируя почти любое донесение из бригад. Все чаще и чаще оккупационные власти сталкивались с массовым саботажем планируемых мероприятий. Железнодорожные станции, промышленные предприятия, мастерские становились центрами активного противодействия любым начинаниям гитлеровцев, причем часто саботаж перерастал в диверсии. Псковский железнодорожный узел, например, через который шла основная масса грузов для группы армий «Север», стал местом столь сильного сопротивления работавших здесь советских людей, что оккупанты вынуждены были заменить всех русских рабочих службы пути и службы движения — от стрелочников до машинистов — своими военными железнодорожниками. А вскоре такие же меры им пришлось предпринять в Дновском, Батецком, Лужском и других железнодорожных узлах и на крупных станциях.

Начавшись в городах, рабочих поселках и на железнодорожных станциях (где, как правило, существовало сплоченное, активно действовавшее подполье), массовое движение против оккупантов перекинулось в сельские районы — особенно западные, центральные и юго-западные, ставшие впоследствии центрами восстания. Для заготовки сельскохозяйственных продуктов, привлечения населения к работам, набора рабочей силы, отправляемой в Германию, гитлеровцы посылали в деревни уже не отдельные хозяйственные команды, а целые экспедиции, включавшие в себя воинские подразделения, а иногда даже части.[85]

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В ВАЛДАЕ

В июле я вновь встретился с Германом. Он прилетел в Валдай из Ленинграда, куда был вызван для уточнения поставленных в этот период перед бригадой задач, и теперь готовился к возвращению во вражеский тыл. Я был очень рад этой встрече. Александр Викторович подробно рассказывал обо всем, что происходило в те дни на территории южных районов области, об особенностях сложившейся там обстановки, о тактике и методах борьбы, применяемых партизанами. К этому времени 3-я бригада стала общепризнанным лидером партизанского движения в Ленинградской области, она действовала уверенно, дерзко, эффективно, и поэтому все, о чем говорил Герман, было чрезвычайно интересно. Кроме того, он был хорошо осведомлен и о делах моего полка, подробно рассказывал о жизни боевых товарищей, которых я не видел вот уже полгода. Александр Викторович был весел, энергичен, подтянут. Он рвался к бригаде и очень досадовал на обстоятельства, заставлявшие его задерживаться в Валдае. Вскоре, однако, был назначен его отлет.