Бог Монстров - Кери Лэйк

Как?

— Я не был там пару лет. Он фыркает, приваливаясь спиной к стене позади себя.

— Я уверен, что к настоящему времени это превратилось в крепость.

— Так и есть. Но подожди… Пораженная прозрением, я хватаюсь за его бедро, пока в моей голове все распутывается.

Его комментарий напоминает разговор, который я подслушала у своего отца несколько месяцев назад. Он жаловался начальнику охраны у ворот на то, как в такой крепости, как в Шолене, могла быть такая глупая брешь в системе безопасности.

— Каждые двенадцать часов Посредники отключаются, — говорю я.

— Грузовик перевозит припасы и следующую смену охраны к солнечным батареям. В течение дня все хорошо охраняется и безопасно. Но ночью они уязвимы. Им приходится отключать электричество только для экстренных служб. Если мы подождем у панелей, то сможем добраться обратно в Шолен незамеченными на попутке.

— Возвращающиеся охранники будут в грузовике. Они увидят нас.

— Еду, которую они берут оттуда, перевозят в больших коробках-холодильниках в кузове грузовика. Однажды я помогала упаковывать их для школьного волонтерского проекта. Они возвращаются пустыми.

— И я бы поместился в одном из них.

— Да. Они кормят буквально армию людей. Мы оба можем поместиться в одном. Там будет уютно, но поездка от панелей до Шолена относительно короткая.

— Ты точно знаешь, когда они будут на панели?

— Да. В детстве я пряталась на складе, наблюдая, как приезжают и уезжают грузовики. Ждала моего отца. Мы с Уиллом пробирались в холодильные камеры и играли в прятки, когда как они возвращались.

Потирая рукой подбородок, он, кажется, обдумывает мое предложение.

— Панели находятся почти в четырехстах милях к югу от того места, где мы сейчас находимся. Если мы не найдем топливо для транспортных средств, это займет десять дней пути.

Там не было бы укрытия ни от солнца, ни от мародеров.

— Где, черт возьми, мы здесь найдем топливо?

— В нескольких милях от резиденции Ремуса есть ферма по производству кукурузного топлива. Если я пойду ночью, то смогу добраться туда примерно за восемнадцать часов.

— Что ты имеешь в виду, я смогу пойти туда? Я иду с тобой.

— Это слишком опасно, Талия. Это обычная остановка для Ремуса и его людей.

— Сколько вмещает каждый баллон с газом?

Его губы плотно сжимаются, говоря мне, что он уже все рассчитал и знает, что я собираюсь сказать.

— По пять галлонов на каждого.

— Даже десяти галлонов недостаточно, чтобы добраться до панелей. Ты собираешься тащить все это топливо пешком в одиночку?

— Нет. Я собираюсь собрать достаточно, чтобы загнать туда машину, и заполнить оставшийся бак. Оттуда мы направимся к панелям.

— Тогда почему бы просто не наполнить один бак?

Приподнятая бровь, похоже, он тоже об этом уже думал.

— Двойка лучше уравновешивает вес.

Выбираясь из ванны, я сажусь к нему на колени и обхватываю обе стороны его лица.

— Мы. Мы собираемся заполнить оставшуюся часть бака и направиться к панелям, верно?

— Да. Я обещаю, что не оставлю тебя позади.

— Я знаю. Я доверяю тебе.

Глава 3 6

Я лежу на боку лицом к огню, в то время как Титус прижимается грудью к моей спине. Оцепив периметр, как он делает каждую ночь перед тем, как мы ляжем спать, он притягивает меня к своему телу, которое пылает, как ад. Легкий поцелуй в мое плечо — лишь незначительное отвлечение от мыслей, кружащихся в моей голове. Мысли о том, что он захвачен Ремусом и его людьми, и я не знаю об этом, пока он, в конечном счете, не вернется.

Мысли о том, что Ремус мог бы сделать, чтобы наказать его.

Если они вообще потрудились сохранить ему жизнь.

— Твой разум где-то в другом месте, — говорит он, прижимаясь к моей коже.

— Твой — нет?

— Не тогда, когда я с тобой.

— Прости, я просто…. Я слишком много думаю. Это проклятие.

— Тебе нужно перестать думать об этом. Я вернусь, прежде чем ты успеешь оглянуться.

— Я хочу, но не могу. Если Ремус… Рука, зажимая мне ртом, обрывает мои слова, в то же время пальцы скользят между моими бедрами. Синяки на моих щеках — всего лишь небольшая боль под давлением его руки.

— Ты тоже слишком много болтаешь. Его пальцы прокладывают себе путь вдоль моего шва, кружа по моему чувствительному клитору.

Звук моих стонов, зажатых в его ладони, доставляет неожиданное наслаждение. Как бы я ни пыталась это отрицать, мне, кажется, нравится быть в невыгодном положении рядом с Титусом. Зубы задевают край моего горла и прикусывают изгиб шеи, в то же время тихое рычание раздается у меня в ухе.

Глаза закатываются, я выгибаюсь навстречу ему, когда он проводит языком по нежному месту, мои движения ограничены его непоколебимой хваткой.

Упираясь коленом в заднюю часть моих бедер, он широко разводит мои ноги и погружает пальцы внутрь меня.

У меня вырывается всхлип, и я протягиваю руку назад, чтобы крепко ухватиться за что-то, обнаруживая, что его член прижат к моему заду. В том же темпе, в каком он вводит и выводит из меня свои пальцы, я поглаживаю его по всей длине, наслаждаясь его мужским ворчанием и стонами мне в ухо.

— Ты — лучшая пытка, Талия. Чего бы я только не отдал, чтобы трахнуть тебя прямо сейчас.

Его восхитительные слова только разжигают пламя внутри меня, в то время как он сжимает мой рот в такт каждому движению моей ладони, как будто представляет там свою собственную руку.

Мне нравится быть во власти этого человека. Этого зверя, который мог бы легко сломать меня, если бы захотел. Он мог бы насиловать меня любым способом, и я бы приветствовала это.

Однако он этого не сделает. Сколько бы раз я ни умоляла его об этом, и даже сегодня утром, когда у него мелькнула эта мысль, я знала, что он откажется. Этот человек упрям и защищает меня до крайности.

Скользкими от моих соков пальцами он проводит липкую жидкость вверх по моему животу и втирает ее в один из моих сосков. Я выгибаюсь навстречу ему, мои стоны шипят на его коже. Два пальца проникают в меня, на этот раз сильнее, и он раздвигает меня шире.

— Представь, что я погружен глубоко в тебя. Черт возьми, ты была бы такой мягкой, такой тугой. Его голос срывается на последнем слове, когда я сжимаю его член, демонстрируя его фантазию.

— Ты делаешь меня слабым, женщина.

Его пальцы толкаются быстрее, и, как он и сказал, я представляю его у себя между бедер. Его большое тело поглощает мое, когда он входит в меня, его бедра ударяются о мои. Долгий гудящий стон гремит в моем сознании, и я мотаю головой взад-вперед, извиваясь рядом с ним, когда мои мышцы напрягаются. Мои соски становятся твердыми, как скала, и я продолжаю поглаживать