Греши и страдай - Пэппер Винтерс

устраивало. И я была бы в восторге, когда Артур наконец понял, что наше будущее не с другими, а вместе. Его семья, моя семья — они не в счет. Он был моей семьей.

— Клео, запись из дневника, тринадцать лет

 

 

Два мира.

Две личности.

Когда Артур исчез, чтобы заняться клубными делами, я забеспокоилась. Когда он сказал, что вернется до ужина, но так и не появился, я запаниковала. И когда пришла таинственная посылка с инструкциями, я испугалась.

Я этого не ожидала.

Я никак не ожидала, что Артур окажется таким искусным мастером в управлении столькими винтиками, которые были не зримы для меня и тянулись из прошлого. Конечно, он всегда был планировщиком, расставляющим точки над «и», но до такой степени… я бы никогда не подумала.

Мое сердце упало при мысли о том, как многое изменилось с тех пор, как мы стали взрослыми и сформировали собственное существование.

«Я просто должна верить, что он расскажет мне, когда будет готов».

Мои глаза сфокусировались, когда я отбросила свои мысли и сосредоточилась на настоящем.

Мрак приветствовал меня, и я повернулась лицом к мужчине, который владел моим сердцем.

— Артур ... куда ты меня везешь?

Он ухмыльнулся, окутанный тенью салона дорогого лимузина. Его зубы были белыми, лицо суровым и красивым.

— Ты хотела знать — я тебе показываю.

Я моргнула, пытаясь осмыслить все, что произошло сегодня. Мой разум метнулся назад, снова переживая этот момент.

Посылка.

Все началось с посылки, которая пришла через несколько часов после отъезда Артура.

 

— Я думаю, что это принадлежит тебе.

Один из братьев «Чистой порочности» стоял на крыльце, протягивая большую коробку. Одетый в форму из джинсов и жилетки, он выглядел как байкер, но казался слишком юным, чтобы быть опасным. Однако его прозвище Свичблейд (при. ред. складной нож) говорило, что он не был таким ангелочком, как предполагали его черты лица.

— Доставщик только что ушел. Я расписался от твоего имени.

— Э-э-э, спасибо. — взяв посылку, я закрыла дверь и поспешила вверх по лестнице, чтобы открыть ее. Что происходило? Где, черт возьми, был Артур?

Когда я сидела на кровати и поглаживала черную шелковую ленту, обернутую вокруг большой белой коробки, мне вдруг показалось, что Артур рядом со мной — призрак, ожидающий, когда я открою таинственную посылку.

Я медленно развязала бант и приоткрыла крышку.

Внутри была простая записка.

«Для тебя. Для сегодняшнего вечера».

Мое сердце ёкнуло, пытаясь не сбить ритм. Я совершила ошибку, полагая, что знаю все, что нужно знать об Артуре. Я знала мальчика, но не мужчину. И я забыла одну очень важную вещь: Артур был планировщиком. Организатором. Он никогда не переставал организовывать или строить заговоры.

Не могу поверить, что забыла об этом.

И это был яркий пример того, как его тело могло быть в моих объятиях, его сердце могло уютно устроиться рядом с моим, но его разум… он был занят созданием мирового господства.

Я понятия не имела, что произойдет сегодня вечером.

Но это было не ново. Быть с Артуром всегда было сюрпризом. От ромашек в моей обуви до импровизированных пикников на крыше клуба. Все всегда было шоком. Но, тем не менее, приятным шоком.

Внутри коробки, завернутое в декадентскую фиолетовую гофрированную бумагу, лежало самое невероятное платье, которое я когда-либо видела. Я никогда не любила носить платья. Я предпочитала джинсы и футболки. Строгий гардероб, когда имеешь дело с блюющими щенками и царапающимися котятами. Но это… вау.

Я не чувствовала себя достойной чтобы вытаскивать такой великолепный материал из бумаги. Поднеся платье без бретелек к окну, я влюбилась в замысловатые бирюзовые бусинки на кружевном лифе, ниспадающие спереди, образуя зазубренную молнию, дразнящую черным тюлем пышной юбки.

Вместе с платьем был бюстгальтер без бретелек и подходящие к нему стринги черного и бирюзового цветов.

— Откуда, черт возьми, он это взял?

По счастливой случайности зазвонил телефон, и я с бесконечной осторожностью убрала платье и побежала отвечать.

— Посылку доставили?

Я просияла, когда голос Артура зазвучал у меня в ухе.

— Да. Платье потрясающее.

— Хорошо, я позвонил в местный бутик. Они заверили меня, что оно тебе подойдет, после того как я дал им разрозненные описания твоего роста и веса.

Я хихикнула.

— Ну, я думаю, они умеют читать мысли, потому что это идеально.

Воцарилась тишина. Я спросила:

— Куда именно мы идем?

Мое сердце забилось от мужского смешка.

— Никаких вопросов. Нам нужно работать сегодня вечером, и мне нужно, чтобы ты выглядела потрясающе, чтобы я мог ошеломить мужчин в комнате.

Я плюхнулась на кровать и принялась теребить бумагу.

— Эксплуатируешь? Тебе не стыдно?

— Нет, когда дело касается тебя. Разве плохо, что я нахожу тебя чертовски невероятной и хочу тобой похвастаться? Я хочу, чтобы другие мужчины пялились на тебя и знали, что ты никогда не будешь их, потому что ты моя.

Я глубоко вздохнула.

— Мне нужно выполнить еще одно поручение. Я буду дома позже. А пока прими ванну, сделай прическу — делай все, что вам, женщинам, нужно, чтобы подготовиться к вечеринке. Увидимся.

Прежде чем я успела попрощаться, Арт повесил трубку.

 

— Клео? Клео, ради бога, ты меня слушаешь?

Я подпрыгнула, перескакивая из прошлого в настоящее. Сосредоточив внимание на Артуре, я перевела взгляд с его точеной челюсти изысканный вид его темно-серого костюма в комплекте с галстуком, который он использовал, чтобы завязать мне глаза. У меня внутри все потеплело от того, что я заманила в ловушку кого-то настолько красивого — как внутри, так и снаружи.

— Прости. Что ты говорил?

Арт тихо рассмеялся.

— Я говорил, чего ожидать сегодня вечером, но, поскольку я утомляю тебя, давай просто зайдем, ладно?

Я тяжело сглотнула.

— Куда зайдем?

С горящими зелеными глазами он поерзал на сиденье.

— Не моя вина, что ты не обратила внимания.

Я надулась.

— Это полностью твоя вина, что ты слишком вкусно выглядишь, это отвлекает. Все, что я хочу сделать, это порвать этот галстук и использовать его для других целей.

Костяшки его пальцев побелели, когда Арт сжал бедра.

— Не надо, — он послал мне предупреждающий взгляд, от которого электричество разнеслось по каждой клеточке. — Я изо всех сил стараюсь